[X] Помощник

[GazeRo888]

#сериал
Много... приколов (из одной затеи)
(+18)
Эпизод 1: «Радиоактивный шепот»

Однажды... В один снежный день с хилым рад-дождиком, в, кажется, бесконечных полусумерках, в Убежище 88... Юноша-гуль, Элайджа, окруженный голограммами и чертежами, все тычет и тычет, как заведенный, пальцем в экран своего пип-боя.
— Парни, — начал он, поправляя бордовый парик. — Я осознал, что наша встреча не случайна. Только вместе мы можем... - он со смущением слегка запнулся. - Короче - я тут на досуге проанализировал данные из довоенных архивов. Узнал, что на месте моего Убежища было когда-то налаженное разведение лошадей. Раз уж столько веков мы терпим... Пост-апокалипсисный дождь, что на корню сметает глобальный прогресс, почему б не вернуться к истокам? Как мы вытрясли тогда с Бена, в Лондоне, в Королевских ботанических садах Кью, до взрывов хранились криогенные капсулы с генетическим материалом. Там есть всё: от секвой до... — он сделал драматическую паузу. — ...редчайших пород лошадей.
— Я понял к чему ты клонишь. Лошади? — оживился Макс - синт с внешностью гуля. — Это же транспорт! И мясо с шерстью! И кумыс, да и можно на них ездить верхом!
— Не просто лошади, — в ответ тот с признательностью посмотрел на него. — Там должны быть образцы для программы «Генетическая чистота». Возможно, там есть и прототипы мутаций.
— То есть мы едем за лошадками? — уточнил Ник Валентайн, синт в старенькой шляпе и пальтишке, отхлебывая синтетического виски из фляги. — В Лондон? Ты же помнишь, что перед ним - океан? И рейдеры!
— Океан нас не волнует. У меня есть координаты сухогруза «Королева Елизавета», севшего на мель у берегов края Пустоши. Он на ходу. Нам нужно лишь топливо и команда.
Спустя неделю в проломанном и всеми забытом баре «Третий Рельс» Говард Купер - гуль в облике ковбоя, по ностальгии репетировал новую радиопостановку перед пустыми стульями. В углу сидели Ник и Макс.
— ...и тогда я сказал ей: «Милая, твоя красота затмевает даже свет ядерного взрыва!» — вещал Говард в микрофон.
— Слушай, Ник, — прошептал Макс. — Элайджа сказал мне передать тебе, что мы завтра выходим к сухогрузу. Он сказал: «Скажи Куперу, чтобы он захватил свой любимый револьвер и не забыл почистить шляпу».
Тот, все слушая одновременно хмыкнул:
— Мой револьвер всегда при мне. А шляпу я вчера потерял в перестрелке с супермутантами. Ладно, передай ему, что я в деле.
Кудрявый молчун в силовой броне Анклава кивнул и пошел искать Элайджу. По пути он встретил торговца ручным яогаем, который спросил:
— Эй, здоровяк! Куда спешишь?
— Да вот, нужно найти Элайджу. Говард просил передать ему, чтобы тот захватил... э-э-э... Как же там было?.. А! Чтобы он захватил свой любимый пылесос и не забыл покормить радтермитов.
Торговец рассмеялся и крикнул вслед:
— Передавай привет от Билли с рынка!
Макс нашел гуля в мастерской.
— Элайджа! Наш ковбой просил передать, что он готов. Сказал взять пылесос и покормить радтермитов.
Парень изумленно открыл рот, оторвавшись от паяльника:
— Что за бред? Какой пылесос? У нас есть ядерный реактор для очистки воздуха! И термитов мы вытравили еще месяц назад. Ладно... Передай ему: «Захвати антирадин и не забудь про канистры с водой».
Синт с внешностью гуля вернулся к Куперу:
— Наш начинающий конезаводчик сказал передать тебе... чтобы ты захватил антирадин и не забыл про канистры с водой.
Бывший артист поперхнулся виски:
— Антирадин я возьму. Но вода? У нас есть система рециркуляции! Мы что, на пикник едем или через океан плывем? Ладно, я сам с ним поговорю.
Гуль нашел собрата.
— Слушай, приятель. Твоя железная нянька передала мне какую-то чушь про пылесос. А потом сказала про воду. Мы что, будем поливать палубу?
Элайджа закатил глаза:
— Полегче! Я лишь просил передать тебе взять антирадин и проверить герметичность скафандров! Вода была нужна для охлаждения реактора сухогруза!
В итоге на следующее утро команда собралась у причала. У Макса был за спиной огромный рюкзак с консервами «Ядер-Кола», Ник тащил чемодан с оружием («Вдруг в Лондоне будут слишком строптивые коняки!»), Говард был в своем неизменном наряде ковбоя и шляпе (которую он все-таки нашел), а Элайджа проверял показания счетчика Гейгера.
Они поднялись на борт ржавого левиафана.
— Ну что, друзья! — провозгласил он, стоя у штурвала как капитан Ахав. — Курс на туманный Альбион! К славе и генетическому материалу!
Двигатель сухогруза чихнул черным дымом и завелся с оглушительным скрежетом.

Эпизод 2: «Туманный Альбион и... Туманные Мозги»

Спустя три недели плавания (и один случайный заход в Данию за запчастями) сухогруз «Королева Елизавета» причалил к развалинам доков Тилбери, причём он едва ль не превратился сам в последнюю развалюху. Радиоактивный туман был настолько густым, что его можно было резать ножом.
Команда высадилась на берег.
— Ну и дыра, — проворчал Ник, поправляя воротник пальто от сырости. — Даже в Добрососедстве уютнее.
— Не ворчи, детектив! — Говард театрально раскинул руки. — Это же Лондон! Город Шекспира! Город Шерлока Холмса!
— Ага. А теперь еще и город гигантских крыс-мутантов и рад-воронов размером с собаку.
Элайджа сверился с картой пип-боя:
— До садов Кью около десяти миль на северо-запад. Нам нужно пересечь город.
Они двинулись по разрушенным улицам. Макс шел впереди, играя роль живого щита.
Внезапно из-за угла выскочил огромный рад-голубь с множес во голов и зашипел на них.
— Берегись! — крикнул Макс и обрушил на птицу свою суперкувалду. Раздался смачный хруст крыльев.
Тварь была повержена.
— Отличный удар! — похвалил Говард. — Ты его просто размазал!
Макс гордо выпятил грудь:
— Да я их сотнями бил на учениях в Анклаве! Они мне как родные уже!
Элайджа брезгливо обошел останки голубя:
— Нам нужно двигаться быстрее. Уровень радиации здесь зашкаливает.
Они вышли к мосту через Темзу (или то, что от нее осталось). Мост был частично обрушен.
— Как мы переберемся? — спросил Ник. — Плавать в этой воде я бы не советовал даже радскату.
Элайджа посмотрел на карту:
— Здесь указано: «Пешеходный мост». Значит, где-то должен быть обходной путь или другой мост.
Говард прищурился:
— Друзья мои! Я вижу путь! Вон там! Узкий карниз вдоль стены здания!
Он указал на полуразрушенную стену небоскреба, по которой действительно шел узкий выступ шириной сантиметров тридцать.
Макс подошел к краю и посмотрел вниз:
— Ого! Высоко-то как!
Говард положил руку ему на плечо:
— Смелее, мой друг! Вспомни слова великого Шекспира: «Быть или не быть»! Сейчас мы должны быть!
Макс кивнул своей большой головой:
— Ты прав. Надо быть.
Элайджа сделал шаг назад для разбега.
Ник схватил его за рукав:
— Стой! Ты что задумал?
Тот обернулся с абсолютно серьезным лицом:
— Говард сказал: «Быть». Я буду идти по карнизу. Это самый короткий путь «быть» на той стороне.
Купер посмотрел на юношу-гуля с сожалением. Он понял свою ошибку слишком поздно.
— Я имел в виду метафорически! Это была цитата! Не буквально!
Но было поздно. Наш герой уже разбежался и рыбкой прыгнул на карниз. Он приземлился на четвереньки, чудом удержав равновесие над пропастью.
— Ой-ой-ой! — запричитал Макс сверху. — Элайджа! Не смотри вниз!
Тот замер как статуя.
— Я не смотрю вниз! Я смотрю прямо перед собой! Тут плесень какая-то растет!
Он начал медленно переставлять конечности, двигаясь как огромный краб по узкой полоске бетона.
Макс достал бинокль:
— Впечатляет... С точки зрения физики это чистый идиотизм, но с точки зрения выживаемости... он дойдет.
Ник покачал головой:
— Иногда я жалею, что у меня нет функции самоуничтожения.
Спустя десять минут напряженного молчания Элайджа благополучно спрыгнул с карниза на другой стороне улицы и помахал друзьям рукой:
— Эй! Тут безопасно! Давайте все сюда тем же путем!
Говард побледнел:
— О нет-нет-нет. Я пас. Я лучше поищу другой маршрут. Может быть... подземка или механическими кэбами?

Эпизод 3: «Кью-Гарденз: Сад Эдема или Сад Ужасов?»

Через несколько часов блужданий по лабиринту из обломков бетона и ржавых машин команда наконец достигла Королевских ботанических садов Кью. Территория была огорожена высоким забором из сетки-рабицы, который местами порос светящимся мхом. Старый синт-сыщик подошел к воротам с электронным замком.
— Так... Довоенный протокол безопасности... Биометрический сканер сетчатки глаза или отпечатка пальца... Или... вот оно! Резервный вход для персонала через систему вентиляции оранжерей!
Он указал на заросший плющом люк у подножия огромной стеклянной теплицы.
Макс же без лишних слов ухватился за крышку люка своими могучими руками и со скрежетом вырвал её вместе с петлями из бетона.
Из темного проема дохнуло сыростью и странным сладковатым запахом гнили.
— После вас, джентльмены, — галантно поклонился Говард, пропуская вперед Макса с его кувалдой наперевес.
Внутри царил полумрак. Солнечный свет с трудом пробивался через грязные стекла теплиц. Повсюду росли гигантские грибы всех цветов радуги, некоторые из них пульсировали мягким светом. Воздух был влажным и теплым.
Они прошли мимо таблички: «Оранжерея редких видов».
Внезапно из-за гигантского мухомора размером с автомобиль раздалось громкое ржание. Но это было не обычное ржание лошади. Звук был двойным, будто две глотки издавали его одновременно, но немного не в унисон: «Иго-го... Иго-го-го?».
Команда замерла.
Из-за гриба медленно вышло существо. Это определенно была лошадь... но из её шеи росла вторая голова. Обе головы синхронно жевали огромный светящийся гриб.
Лошадь (или лошади?) перестала жевать и уставилась на незваных гостей четырьмя глазами (два из которых были подозрительно красными).
Элайджа тут же включил свой пип-бой в режим сканирования:
— Так-так... Генетическая структура стабильна... Две независимые нервные системы... Питаются биолюминесцентными грибами.. Вот за подобными Цезарь и гонялся. 
Одна из голов лошади наклонила шею и с любопытством посмотрела прямо на него. Вторая голова в это время пыталась откусить лист от ближайшего папоротника-переростка.
Юноша-гуль стеснительно-снисходительно улыбнулся во весь рот:
— Привет, коняшка! Ты такая красивая! Можно тебя погладить?
Он сделал шаг вперед, протягивая руку к морде существа.
Голова лошади резко дернулась вперед и клацнула зубами в миллиметре от, тянувшихся к ней, пальцев .
Щелк!
Элайджа отдернул руку так быстро, что чуть не потерял равновесие.
Вторая голова лошади в этот момент повернулась к Нику и громко фыркнула ему прямо в лицо облаком спор грибов.
Ник закашлялся:
— Твое ж мать... детективное чутье подсказывает мне, что эта тварь хочет нас сожрать!
Лошадь заржала снова своим двойным голосом и начала медленно надвигаться на них, опустив головы как таран.
Вся честная компания бросилась бежать обратно к выходу из оранжереи под аккомпанемент разъяренного двойного ржания мутировавшего животного за их спинами.

Эпизод 4: «Операция "Седло"» 

Мужчины сидели в укрытии за перевернутым туристическим автобусом недалеко от садов Кью. Все были грязные, мокрые и злые (кроме Говарда, который был просто мокрый).
Купер протирал любимый револьвер, готовят его к оборонная:
— Это фиаско, братва! Мы пришли за генетическим материалом для клонирования, а наткнулись на агрессивного мутанта-людоеда...
Ник Валентайн фыркнул:
— Людоеда? Скорее, грибоеда со прескверным характером. Эта тварь чуть не откусила мне нос своей левой головой!
Кривляясь (или просто желая разрядить обстановку) собеседник его драматично взмахнул руками:
— О да! Это было великолепно! Столько экспрессии! Столько первобытной ярости! Я должен записать это ощущение для своей новой пьесы «Две головы хорошо, а одна лучше»!
Макс почесал затылок рукояткой кувалды:
— А может... может нам её просто поймать? Ну как? Сеть там набросить или приманку какую?
Элайджа оживился:
— Приманку? Хм... В этом есть рациональное зерно. Нам нужно отвлечь одну голову от другой...
Ник закатил глаза (насколько это возможно для синта):
— Вы двое сейчас говорите о лошади так, будто это какой-то сложный замок или компьютерная программа для взлома сейфов.
Элайджа проигнорировал его сарказм:
— Нам нужен план «Б». Мы вернемся ночью. Мутанты часто менее активны в темноте...
Ночь опустилась на руины Лондона. Команда вернулась к забору садов Кью. На этот раз они были экипированы по-другому: у Макса была огромная сеть из стального троса (сплетенная Элайджей), а у Ника — мешок со светящимися грибами из оранжереи («Приманка!»).
Они бесшумно проникли внутрь через тот же люк. В темноте теплицы грибы светились еще ярче, создавая сюрреалистичную картину пещеры Аладдина из радиоактивных отходов.
Лошадь нашлась спящей у стены одной из теплиц. Одна голова мирно посапывала, свесив язык набок (язык был длинным и фиолетовым). Вторая голова бодрствовала и бдительно осматривала окрестности одним открытым глазом (второй был закрыт).
Элайджа прошептал план:
— Макс, ты заходишь слева со своей сетью-ловушкой. Ник, ты справа швыряешь мешок с грибами подальше от нас...
Ник перебил его шепотом:
— А почему я должен быть приманкой? У меня пальто дорогое!
Элайджа зашипел:
— Потому что ты самый быстрый после Макса! А если она тебя догонит... ну... ты же синт! Починишься!
Ник вздохнул и кивнул Максу: «Давай».
План пришел в движение с точностью швейцарских часов (если бы они пережили ядерную войну). Ник выскочил из укрытия и швырнул мешок со светящимися грибами метров на двадцать в сторону разрушенной пагоды.
Голова-сторож тут же навострила уши (все четыре) и повернулась на звук падения мешка. Она принюхалась к сладковатому запаху грибов и сделала шаг вперед...
В этот момент Макс выскочил из-за другого угла со своей сетью наперевес и с громким криком «ИГОГО!» набросил её на спящую голову лошади-мутанта.
Сеть сработала идеально: она опутала голову по самые ноздри (которые тоже были две).
Лошадь проснулась от собственного крика ужаса (или возмущения). Бодрствующая голова попыталась развернуться назад, чтобы понять, что происходит с её соседкой по шее, но шея так круто изогнуться не могла.
Животное начало метаться по оранжерее как безумное, пытаясь сбросить сеть или хотя бы понять источник угрозы сзади.
Макс изо всех сил пытался удержать сеть, уперевшись ногами в землю так сильно, что его ботинки оставляли борозды в грязи.
Вторая голова лошади наконец-то смогла частично развернуться назад благодаря невероятной гибкости мутантской шеи и увидела налетчика прямо перед собой...
Она открыла пасть для укуса или плевка кислотой (кто знает этих мутантов?).
В этот момент между лошадью и ним встал Говард Купер. Он направил свой револьвер прямо в нос бодрствующей голове и произнес фразу, которая позже станет легендарной среди жителей пустоши Восточного побережья:
"Если хочешь, чтоб я оставался для тебя просто ковбоем-гулем: во-первых, тебе лучше успокоиться...»
ЩЕЛК.
«А во-вторых...»
БАХ.
Выстрел был оглушительным в замкнутом пространстве теплицы. Пуля прошла вскользь по носу лошади-мутанта (Говард хорошо целил мимо и никогда не убивал без крайней нужды).
Голова дернулась назад от боли и неожиданности с громким «Иго-го?!».
Воспользовавшись секундным замешательством животного, Элайджа подбежал сбоку со шприцом-пистолетом со снотворным («Ты же гений!»). Он всадил иглу прямо в пульсирующую вену на шее между двумя головами.
Лошадь пошатнулась, её глаза начали стекленеть одновременно у обеих головах (что выглядело особенно жутко). Она сделала еще пару шагов вбок и плавно завалилась набок прямо в заросли светящихся грибов, подняв облако спор.
Наступила тишина.
Ник выглянул из-за колонны:
— Браво! Должен отдать должное, Купер - великолепная сцена захвата! Какой накал страстей!
Тот польщенно-жеманно вытер пот со лба тыльной стороной ладони:
— Фух... Тяжелая попалась кобылка...
Макс проверил пульс у обеих шейных артерий:
— Жива-здорова. Просто спит глубоким сном праведника после сытного ужина из грибов...
Гуль убрал револьвер в кобуру под пальто и посмотрел сначала на спящую лошадь-мутанта, а затем на Макса с сетью в руках.
Он усмехнулся уголком рта:
«Знаешь что, здоровяк?»
«Что?» — пропыхтел Макс, все еще тяжело дыша после схватки.
«Ты только что поймал самую большую головную боль в истории пост-апокалипсиса».

Эпизод 5: Дорога на Пустошь

Обратная дорога оказалась еще более сложной задачей, чем путь туда. Теперь предстояло перевезти через океан не просто команду выживших, а спящего мутанта весом почти в тонну плюс тонну оборудования Элайджи для поддержания жизни существа во время анабиоза (по сути — самодельный криокапсула из холодильника для ядер-колы).
Погрузка проходила под аккомпанемент стонов металла старого сухогруза.
Макс пыхтел под тяжестью импровизированных носилок-контейнера с лошадью внутри («Не кантовать!» гласила надпись маркером от Говарда).
Ник руководил процессом, как заправский матрос 20-го века:
«Тяни ровнее! Ровнее тяни!»
«Осторожнее с кормой судна!»
«А теперь все вместе взяли!»
Когда контейнер наконец занял свое место в трюме рядом с реактором корабля (самое теплое место), вся команда без сил повалилась прямо на металлический пол рядом с ним.
Ник достал свою флягу с синтетическим пойлом и пустил её по кругу (даже Элайдже пришлось сделать глоток).
Макс достал губную гармошку (где он её взял?) и заиграл какую-то грустную мелодию о мореходах прошлого века.
Говард смотрел на мерцающие индикаторы самодельного криостата лошади-мутанта через маленькое окошко в дверце контейнера. Две головы мирно спали рядышком, иногда синхронно дергая ушами во сне от какого-то общего кошмара о гигантских грибах-убийцах или радиации.
Элайджа улыбнулся своим мыслям:
«А ведь она красивая», — подумал он вслух громче, чем хотел.
Синт перестал играть на гармошке:
«Мой друг! В этом существе есть истинная поэзия мутации! Симбиоз двух начал в одном теле!»
«Или просто ошибка нервного срыва природы», — буркнул Купер себе под нос, но так тихо, что его никто не услышал за шумом волн о борт корабля.
Плавание длилось три недели вместо одной запланированной из-за того, что двигатель постоянно глох («Топливо низкого качества», — ворчал детектив), а один раз их чуть не протаранил гигантский радиоактивный кит («Это было величественно!» — восклицал ковбой). Но наконец на горизонте показались знакомые очертания Бостона под серым небом Пустоши Массачусетса.

Эпизод 6: «Конюшня: Попытка 88»

Разгрузка прошла успешно благодаря тому же Максу, который просто вынес контейнер с лошадью из трюма сухогруза одной рукой («Чтобы не трясти груз», как он объяснил).
Теперь главной задачей было обустройство нового жителя Убежища 88 в пустующем восточном крыле комплекса рядом с гидропонной фермой (для выращивания тех самых грибов).
Синтам пришлось спешно перенастраивать систему вентиляции всего крыла: запах от двуголовой лошади-мутанта был специфическим даже по меркам Пустоши («Это амбре победы над природой!» — комментировал Говард).
Пока они возились с проводкой систем жизнеобеспечения криостата («Я настрою циклы пробуждения так, чтобы они совпадали»), гули патрулировали периметр убежища от случайных рейдеров или Когтей Смерти («Не хватало еще потерять наш главный трофей»), параллельно бывший смотритель Убежища 88 занимался самым важным делом — созданием имени новому питомцу убежища.
Он ходил вокруг контейнера туда-сюда, заложив руки за спину, словно театральный режиссер перед премьерой спектакля века:
«Как же нам назвать тебя? Не подскажешь?»
«Может быть... Янус? Нет-нет-нет... Слишком непонятно обывателям».
«Ромул? Рем? Но кто есть кто?»
«Двуглавый Орел? Слишком политизировано».
В этот момент одна из голов лошади проснулась раньше времени из-за сбоя настроек криостата (или просто потому что ей захотелось). Она сонно посмотрела на Говарда одним глазом и громко фыркнула ему прямо в лицо облаком пара со странным запахом озона и грибов одновременно.
Купер отпрыгнул назад, как будто его окатили залпом кислотой с ближайшего болотца, театрально взмахнув руками для баланса:
«Ах ты ж мразота на ножках!.. Убери свои рожи!»
Лицо же парня-гуля озарилось пониманием, гениальной в своей простоте, идеи:
«Я придумал! Нашел!»
Он повернулся к подошедшему Нику с торжествующим видом гуля, только что открывшего закон всемирного тяготения или написавшего лучшую пьесу Шекспира за него самого:
«Детектив Валентайн! Я дал ей имя!»
«Я все свое существование провел ради этой минуты», — со скрытой едкостью выдавил отеческую улыбку усталый Ник.
«Мы назовем её Фырка!»
Наступила пауза. Даже Макс отвлекся от паяльника и посмотрел на Элайжду поверх шлема брони, как на неведомую смесь синта и гуля (в обличьи супермутанта к тому ж).
«Фырка?», — переспросил Ник тоном робота, который надеется ослышаться.
«Да-да-да!», — радостно закидали даже кудряшки парика молодого гуля.
«Потому что она фыркает! Это же очевидно!»
Вторая голова лошади проснулась окончательно от шума голосов и недружелюбно посмотрела уже на Ника другим глазом (тот глаз был карим). Она снова фыркнула (на этот раз громче).
Ник посмотрел сначала на лошадь (которая фыркнула), потом снова на Элайджу (который сиял от счастья) .
Он медленно покачал головой (его синтетическое лицо выражало крайнюю степень экзистенциального минорного многозначительного молчания).
«Ты в сути ещё такое дитя». - мягко тихо прибавил он.
Тем временем Макс уже таскал тюки свежего силоса из гидропонной фермы в импровизированное стойло Фырки (имя прилипло мгновенно). Для него она уже стала любимицей (несмотря на неоднократную попытку откусить ему железные пальцы).

Эпизод 7: «Жеребец из пустошей» 

Прошел месяц жизни в Убежище 88 под новые звуки: мерное гудение реактора теперь разбавлялось двойным ржанием Фырки по утрам (когда обе головы просыпались одновременно) . Она отлично освоилась (насколько может освоиться мутант весом в тонну) , ела тошку (который Макс выращивал специально для неё) , грибы (которые Элайджа синтезировал в биореакторе) , пила очищенную воду (которую фильтровал Ник) .
Но была одна проблема (точнее две) . Фырка была одинока (или одиноки были обе её головы) . Она смотрела огромными грустными глазами (восемь раз грустными) то на Макса во время кормежки (он чесал ей морды за ушами) , то просто вдаль сквозь бронированное стекло своего загона в сторону бескрайней Пустоши за стеной убежища.
Элайдже хватило одного взгляда на показания биометрических датчиков Фырки (которые он установил просто ради интереса), чтобы сделать вывод:
«Ей нужен сородич», — заявил он за общим завтраком.
«Уровень стресса зашкаливает».
«То есть у неё начался брачный период и срочно нужен производитель-конь?», — уточнил Ник.
«Фу, как грубо-то! Где романтизм Ваш, Валентайн?! А ещё праздник всех влюбленных Вами назвали!» - подколол Купер.
«А кто сказал, что речь о самце непременно?», — ни с того ни с сего возразил Макс, тайно ревнующий лошадку к любому обществу. 
«Наша идея ж была именно в конзаводе...» - напомнил самый младший гуль.
«Да... Ещё б угнаться бы за Легионом, а то он, с остатками конницы, провалился как сквозь землю» - пробурчал самый старый синт.
Так началась новая экспедиция (гораздо более простая, но так казалось лишь на первый взгляд). Ведь теперь целью был поиск дикого жеребца-мутанта где-нибудь в диких землях Пустоши Массачусетса (где радиация бушевала особенно сильно) .
Поиски заняли неделю долгих блужданий по карте пип-боя (отмечая места высокой радиации). Наконец, удача улыбнулась им к северу от Светящегося моря (в районе руин Мальдена).
Они нашли его случайно: огромное черное чудовище паслось у радиоактивного озера (пожирая светящийся мох). Он был крупнее Фырки раза в полтора (и вдвое злее, видать, тоже не был избалован общением со соплеменниками). Одна его голова постоянно рычала, а вторая вечно жевала.
План захвата был прост : транквилизаторы, много транквилизаторов, нет, ОЧЕНЬ много транквилизаторов!
Но всё пошло не так сразу. Когда Элайджа выстрелил дротиком со снотворным (из специально модифицированного ружья), первая голова (рычащая) заметила движение. Она заржала так громко, что вторая голова подавилась мхом .
Разъяренный жеребец развернулся к ним всем корпусом. Рычащая голова оскалила зубы (размером с палец взрослого человека, а жующая выплюнула в лица незнакомцам ком мха размером с арбуз.
«Бежим!», — крикнул Ник.
Они бежали так быстро (как могут бежать бывший смотрителем гуль, синт-детектив, актер в прошлом и качок-спецназовец Анклава), что позавидовал бы любой Коготь Смерти. Конь, достойный самого Всадника Пост-Апокалипсиса, преследовал их несколько миль (рычащая голова издавала звуки ярости), пока снотворное наконец не подействовало (жующая голова заснула первой), заставив огромное тело рухнуть прямо посреди дороги.
Обратная дорога была похожа на дурной сон (только наяву): они соорудили волокушу (с помощью которой Макс тащил лошадь до самого убежища), а остальные отбивались от случайных радскорпиона, кто матами, кто ногами, кто шляпами.
Когда нового жителя назвали Барсиком (потому что вторая голова во сне мурлыкала), Фырка впервые за всё время пребывания в убежище проявила неподдельный интерес к чему-то кроме еды. Она прижалась мордами обеих голов к бронированному стеклу своего загона (одна голова смотрела вверх-вниз, другая вправо-влево), наблюдая за тем , как Барсика выгружают рядом.

Эпизод 8: «Двойная свадьба»

Прошел год .
Убежище 88 изменилось до неузнаваемости. Восточное крыло превратилось в настоящий конный двор . Запах стоял специфический (но система вентиляции работала идеально) .
А главное изменение произошло три месяца назад : Фырка родила. Жеребенок был один (что логично), но вот голов у него было четыре и восемь ног. В сути, он напоминал сиамских близнецов, сросшихся в районе крупа, только зверюшкиного образца, поразительно, но вдобавок одно тело детеныша было "мальчика", а другое - "девочки". 
Барсик оказался отличным отцом/отцами в зависимости от того, какая голова была дежурной по уходу за малышом(малышами?).
Но самое главное событие произошло на годовщину поимки кобылы, когда наши друзья напились ядер-колы так, что готовы были плясать и горланить песни прямо под дождём из ядерных грибов.
На импровизированной сцене посреди конного двора собрались все жители убежища. Заиграла музыка (Валентайн играл на губной гармошке марш Мендельсона, фальшивя так, что хоть стреляйся!).
К импровизированному алтарю вели двух существ: с одной стороны шел сияющий Макс, держа под уздцы Фырку. На её шеях красовались венки из светящихся цветов гидропонной фермы.
С другой стороны шел ухмыляющийся Говард, который вел Барсика. На нем тоже были венки, а рычащая голова смотрела вокруг подозрительно, но смирно.
Священником выступал Элайджа, натянув на комбинезон жителя 88 черный фрак с чужого плеча и круглый белый ошейник из ткани.
«Мы собрались здесь сегодня, чтобы соединить этих двух прекрасных созданий узами брака!», — начал он свою речь «Пусть их союз будет крепок, как сталь силовой брони! Пусть их принятие друг друга будет ярче, чем свечение Чистой Синтез-воды ! Пусть их потомство множится!»
Ник аплодировал. Макс пустил слезу умиления .
Элайдже пришлось отключить свои датчики биометрии, потому что показатели счастья Фырки зашкаливали так сильно, что могли перегрузить реактор убежища.
Церемония прошла идеально. Когда он объявил их мужем/женой/конями/мутантами (вряд ли кого-то, учитывая все обстоятельства, могли смутить какие-то детали, вроде юридических мелочей), Фырка заржала своим двойным голосом, а Барсик согласно кивнул обеими головами одновременно.
После церемонии начался пир. Парни угощались кукурузой, которая отлично дополнялась свежим молоком Фырки (оказалось, обе её головы давали молоко разного вкуса: одна обычное белое, другая - слегка светящееся синим). Барсик же предпочитал закусывать тошкой прямо из бункера .
Вечером уставшая, но довольная команда сидела у костра рядом со стойлом молодоженов.
Фырка мирно спала стоя, положив одну голову на шею Барсика. Тот охранял её сон, бдительно глядя во тьму Пустоши всеми четырьмя глазами разом .
Юноша-гуль подбрасывал дрова в огонь:
«Знаете...», — сказал он задумчиво.
«Я думал , самое сложное - это поймать их . А оказалось - самое сложное - это построить им стойло».
Говард мечтательно смотрел на звезды :
«Нет ничего прекраснее семейного очага ... даже если этот очаг пахнет... Э... Монетками из-под крупа».
Ник Валентайн сидел молча несколько минут , глядя то на спящих мутантов-гигантов , то на своих друзей . Потом он достал для Элайджи бутылку шипучки:
«Чувствую себя нарушившим все протоколы, какие только в меня вшивали... но я рад, что мы это сделали». Он сделал глоток. 
Макс заключил: «За дружбу! Вы классные, братва!».
Все чокнулись бутылками ядер-колы над костром: "Ок".
Фырка тихо всхрапнула во сне. Где-то далеко в Пустоши завыл рад-койот. А внутри Убежища 88 царили покой, уют и запах свежескошенной травы вперемешку с озоном после дождя радиоактивных осадков. И, конечно же, - странная, но своего мира, (уж какая есть!) гармония

[yosae32sinsa]

Чёрное зеркало Джерри... 
! +18!

Коснётся, порой, увы, любого, когда совсем этого не ждёшь! И вот... в дешевом мотеле на окраине Калифорнии, в комнате, заваленной остатками чужого вина и дешёвых конфет, четырнадцатилетняя Джерри с ненавистью смотрела на свое отражение. Ей казалось, что жизнь кончена. Мальчик (тоже) Джерри, что был ей симпатичен, посмеялся над её признаниями в любви и сказал, что "что они ему, если она "одевается, как простушка"?". Он был уверен, как и сказал ей, что "стоит ему пальцем щелкнуть, за ним победит толпа таких, как она, и покрасивее, и "поопытнее" ".
— Чтоб ты сдох, молокосос! — прошептала девочка, с силой ударив кулаком по старому трюмо. — От моего "опыта". Хочу скорее повзрослеть и такой "опытной" стать, чтобы ты локти кусал!
Трюмо было антикварным, досталось от, как поговаривали, цыганки-ворожеи, чьи дочери потом владели мотелем. Резная рама потемнела от времени, а само зеркало в сумерках казалось не стеклом, а черной водой. От удара по нему поробежала легкая рябь, словно круги по луже.
В этот же момент, в роскошном пентхаусе в Лос-Анжелесе, двадцатидевятилетняя... Джерри, элитная эскорт-девушка, швырнула бокал с недопитым вином в стену. Её душила обида. Её парень, также Джерри (бизнесмен под крылом папеньки), только что прислал сообщение: «Прости, нам нужно сделать паузу. Я встретил другую». Он бросил её. Бросил так же легко, как когда-то сорил деньгами на всякие безделушки ей.
— Я потратила на тебя лучшие годы! — закричала со слезами девушка в пустоту роскошной гостиной. — Я хочу всё вернуть! Хочу быть той, кем была до тебя, до всей этой грязи и лжи!
Она подошла к старинному зеркалу, которое купила на аукционе за бешеные деньги, надеясь, что оно впишется в интерьер. И с размаху ударила по нему ладонью.
Хруст.
В ту же секунду мир для обеих перестал существовать.

Когда девочка открыла глаза... Она проснулась от запаха дорогого кофе и шелка простыней. Она резко села на кровати. Кровать была огромной, с балдахином. Комната — огромная студия с панорамным видом на самое дорогое казино. Джерри опустила глаза и увидела вдруг чужие руки: ухоженные, с идеальным маникюром и кольцом с бриллиантом на безымянном пальце.
— О боже... — прошептала она хриплым, взрослым голосом. — Это не сон.
Она подбежала к зеркалу в ванной и уставилась на свое новое лицо. Идеальная укладка, легкий макияж, платье от известного дизайнера. Она — взрослая, с телом девушки и, наверное, "опытная". Как бы это проверить, чтоб утереть нос бывшему?..
...В это же время другая Джерри очнулась от оглушительного писка будильника и запаха яичницы с беконом. Она лежала на узкой кровати под казенными прижимистыми наволочками явно дешмацкого номера. Вокруг — хаос плебейской жизни. Она посмотрела на свои руки: неожиданно детские, с облезлым лаком на ногтях.
— Нет-нет-нет... — Она кинулась к маленькому зеркалу над столом. Из него смотрела испуганная девчонка с едва оформившимся телом. Эх, если б оно гарантировало возврат радостной наивности и светлой невинности!..
— Джерри? — раздался голос из-за двери. — Это - Джерри, открывай!

Первый день в теле эскорт-сферы для девочки до вечера был похож на сказку. заказала доставку из ресторана, надела туфли на шпильке и спустилась к машине клиента (настоящей машине!). Она чувствовала себя королевой мира, вхожей на рауты с иностранцами и хрустальными фуршетами. Далее - бутик и спа. Но эйфория быстро прошла. После пару ещё сопровождений на переговоры, ей позвонили с закрытой вечеринки. Срочный "сюрприз". Клиент — олигарх, требует "сладенького". Джерри понятия не имела, о чем идет речь. Жаргон этой липкой полутеневой профессии казался ей китайской грамотой.
— Я не могу... Я просто же хожу с богатыми парнями за ручку на вечеринки... — бормотала она в трубку на разъяснение требования стриптиза, но за ней пришли, грубо, почти насильно затолкали и популярно объяснили, что лучше не сопротивляться, иначе одним этим действом она не отделается. Джерри танцевала неумело и робко, чем только понравилась заказчику, что снимал на телефон, как с округлой груди падает сценический полупрозрачный топик, с бёдер - юбка и открываются бикини. Он требовал ещё зрелища и швырял в неё деньги. Она с отвращением подчинялась.
Вечером ей позвонил некий... «Джерри».
— О, а я не ошибся в тебе, ты чего с себя недотрогу строишь?! Мне,значит, не позволяла ничего такого, а левым мужикам..!.. 
Девочка в инородном теле разрыдалась в трубку от словно знакомых слов, но быстро взяла себя в руки.
— А что, "опыт" бывает не такой интересный, оказывается?
Она поняла: быть взрослой — это не только туфли и деньги. Это боль и падение.

У девушки в обличьи подростка дела обстояли хуже. Джерри, по которому, по незнанию, вздыхала её тезка, оказался настоящим мудаком. Корчив из себя супермачо, он не умел сказать, чего хотел в постели и был слаб по мужской части.
Девушка, которой часто доводилось выводить общение с богачами на высший уровень ... Уединения со всеми разными градусами и остротой, смотрела на него и чувствовала странную смесь разочарования и грусти. Это был тот самый шанс, с юным парнем, почувствовать себя снова любимой, тонко прожить вновь поэзию платонического, а ему уже, как и всем этим блядям, нужно только "то самое".. Да и то - все - под её ответственность практически.
Когда он окончил свое несуразие с ней, девушка сказала.
— Знаешь, краснобай? Требуя - соответствуй! А то меня "опытную" ты не впечатлил... Берегись, как б другая, как я, сердце не разбила тебе, от вашего несовпадения, если ты ещё вообще когда влюбишься, конечно!
- Что?!
Внутри Джерри все вскипело. Она встала во весь свой четырнадцателетний рост и посмотрела ему прямо в глаза.
— Что слышал! Порно меньше смотри и цени хоть что-то, кроме телес!— процедила она голосом, полным протеста взрослого человека.
Джерри опешил и впервые посмотрел на нее не как на пустое место, а с легким испугом и интересом.
Но настоящий ужас ждал её по пути на съем. Вечером девушка (в теле девочки) решила изучить зеркало. Она провела по раме рукой и почувствовала холод, пробирающий до костей. В отражении за ее спиной мелькнула тень. Высокая женщина в старомодном платье.
— Ты заняла мое место... — прошелестел голос прямо над ухом.
Джерри обернулась — никого. Но зеркало больше не казалось просто стеклом. Оно было вратами в ловушку.

Обе начали понимать: чтобы вернуться назад, им нужно встретиться там, где всё началось — у зеркал одновременно.
Джерри (в теле взрослой) сбежала с нового "приглашения" к «себе». Джерри-2 (в теле подростка) ждала её там же.
Они стояли друг напротив друга: шикарная женщина в элегантно, но очень соблазнительном костюме и растрепанная школьница в порванном залапанном убранстве.
— Так это правда... — выдохнула Джерри.
— Я всё испортила! — затараторила вторая. — Меня трогали везде, просили снять все, мне страшно...
Девушка усмехнулась, но улыбка вышла грустной.
— А я видела призрака в зеркале. Оно злится, что мы поменялись местами без спроса какой-то древней силы.
Они посмотрели друг на друга по-новому. Джерри увидела за маской востребованной у мужчин женщины просто уставшего, торговать лицом и телом, сжавшегося в комок, утонувшего ребёнка, что рано был вынужден повзрослеть, от бросившей его лёгкости искреннего чувства, его все не было, как он ни ждал...
А девушка увидела в этой девочке не просто капризного ребенка, а человека с разбитым сердцем, из-за инфантила и жертвы маркетинга и гормонов.
— Слушай... — тихо сказала она. — Насчет Джерри..
— Не хочу о нем говорить! — вспыхнула та.
— Нет, послушай меня сейчас, как взрослая, как себя... Ведь я - как ты, чем-то, ну или, наверное, ты будешь чем-то, как я, через семнадцать лет. Он тебя не стоит. Ни тогда, ни сейчас. То, что ты чувствуешь сейчас — это пройдет быстрее, чем ты думаешь. А вот то, что ты делаешь со своей жизнью сейчас — это важно.
Джерри молчала, кусая губу.

Они подошли к зеркалам одновременно, ровно в полночь (девушка перевела часы). В отражении они видели друг друга.
— Что нам делать? — спросила девочка.
— Расскажи всем о свинстве клиентов — нервно пошутила Джерри.
И тут вторую осенило.
— Мы ударили по зеркалу со злости! Значит...
Она подняла руку и занесла её над гладкой поверхностью своего нового лица в отражении.
— Стой! А если мы застрянем здесь навсегда? — крикнула Джерри из своего отражения.
Другая опустила руку.
— Мы уже застряли здесь навсегда для всех остальных. Джерри думает, что я желанный трофей! А твои клиенты думают, что я заигрываю!
Они переглянулись через стекло миров.
— Давай вместе? На счет три? — предложила она уже спокойнее.
Девочка кивнула.
Раздался их синхронный шепот:
— Раз...
Они смотрели друг другу в глаза через бездну зеркала.
— Два...
В отражении за спиной её снова появилась тень женщины, протягивая к ней длинные пальцы.
— ТРИ!
Обе Джерри одновременно ударили ладонями по стеклу своих зеркал с криком:
«ХВАТИТ!».

Хруст стекла смешался со звоном разбившегося бокала и грохотом упавших учебников.
Джерри открыла глаза в своей кровати в пентхаусе. Запах кофе был реальным. На часах 00:01. Она вскочила и побежала к зеркалу ванной комнаты. Оттуда смотрела она сама — взрослая, красивая, но с безумными глазами и растрепанными волосами.
Она обернулась на звук телефона. Экран светился уведомлением: «Джерри: Прости».
Девушка долго смотрела на сообщение, а затем нажала кнопку «заблокировать чат».
В это же время проснулась в своей комнате девочка от писка будильника «7:00 помощь отчиму». Она села на кровати и первым делом посмотрела на свои руки — детские пальцы с облезлым лаком были на месте. Она подбежала к трюмо и уставилась на свое веснушчатое лицо со слезами облегчения на глазах.
Зеркало было целым.
В комнату заглянул Джерри:
— Я, наверное, неправ.
Джерри вытерла слезы и впервые за долгое время искренне улыбнулась.
— Прав или нет... Мне теперь тоже плевать. Совсем плевать. Желаю найти то, что ищешь, я, видно, не смогу это дать.
Она подошла к шкафу и выбрала джинсы и футболку вместо привычной попытки выглядеть старше своих лет. Сегодня она хотела быть собой — четврнадцатилетней девчонкой без груза некрасивой жажды или эгоистичного присваивания ее себе.
А где-то глубоко внутри памяти обеих остался отголосок чужой жизни: вкус дорогого вина для одной и запах школьной столовой для другой. И странное чувство родства с человеком, которого они никогда не встречали лично, но знали о нем всё самое сокровенное.

Сообщение отредактировал yosae32sinsa - 1.7.2026, 14:13

[yosae32sinsa]

#вариация
Петля
(Высокий уровень 18+!
В стиле Клайва Баркера )

День в ней, вечно почти мистически одинаковый, как и всегда начинался с запаха выпечки. 
Карэн открывала глаза ровно в 07:14 утра, когда дешевый пластиковый будильник на тумбочке заходился истеричным треском. За окном — серое ноябрьское небо над панельными многоэтажками Манхеттена с отвратной погодой вроде и мерзлоты и... Необьяснимой одновременной духоты. На кухне шкворчало. Кевин жарил блины.
— Проснулась, соня? — его голос звучал идеально. Слишком манерно. В нем не было утренней усталости, только сладость и нарочитость. — Я сделал их со сметаной в сахаре, как ты любишь. И шоколад добавил. Ты же вчера сказала, что хочешь более сладкие блинчики.
Вчера девушка ничего такого не говорила. Она вообще старалась молчать за завтраком, потому что любое ее слово парень выворачивал так, будто она сама заказала себе эту идеальную жизнь. Он поставил перед нею тарелку. Блины были идеальной формы, золотистые, политые сметаной. Но под румяной корочкой скрывалось нечто иное. Когда Карэн поддела вилкой край, плоть лакомтсва разошлась с влажным, мясным чавканьем. Из нее полезли тонкие, пульсирующие нити бледно-розовой мышечной ткани, а вместо изюма по тарелке раскатились крошечные, покрытые слизью глазные яблоки. Они слепо таращились на нее, пока Кевин понукал ее есть безупречной фарфоровой улыбкой.
— Ешь, остынет, — прибавил кудрявый мулат. — Тебе нужны силы. Ведь сегодня ты станешь невестой.
Маленькая рыжеволосая полуазиатка проглотила это, давясь собственным желудочным соком. Мясо во рту превратилось обратно в сметану, глаза исчезли. Обычный завтрак. Просто у нее опять едет крыша.

Это длилось уже тринадцать день. Или тринадцать ночей. Время потеряло смысл в тот момент, когда она поняла, что заперта внутри чужой одержимости.
Все началось месяц назад. Кевин работал в дизайн-агентстве той же конторы, где Карэн тянула лямку помощника копирайтера. Ее многие представители противоположного пола хотели, как они говорили, "затянуть в лассо флирта", куколку с пухленькими губами и бедрами, приятной маленькой грудью, с редким цветом для свой расы волос. Но главный красавчик офиса - Кевин, был не в ее вкусе. Он оставлял ей на столе конфеты «Васаби» и пытался заговорить о манге, где волшебник ловит богиню магии в клетку и творит с ней всякое. Объект его вожделения оставалась вежливой, но холодной — ей нравились загадочные и галантные ухаживания, а не этот чем-то неуловимо скабрезный примитив. 
А потом Карэн пропала на неделю. Вернулась она другой. Чуть похудевшей. Изменившей цвет волос на дорогой медовый блонд с рыжинкой. Она начала носить платья, которые обтягивали и приоткрывали округлости, как нравилось Кевину. Весь отдел смотрел ей вслед, а она начала смотреть лишь на него. Не моргая почти. Ее зрачки расширились до такой степени, что радужка стала почти невидимой, превратившись в два колодца абсолютной, маслянистой тьмы.
Он приворожил ее, каким-то африканским злым и страшным "вуду". И сделал это грубо, топорно, воспользовавшись какими-то темными знаниями, почерпнутыми с даркнета, за доступ заплатил полулегальной наркотой хакеру с местного "Гарлема". Магия сработала слишком сильно и неотвратимо. Она не просто заставила ее сердце биться чаще. Она вырвала ее реальность из общего потока времени и поместила внутрь собственного гниющего рая.
Вечером того первого аномального дня они действительно зарегистрировали отношения.
По дороге Кевин взял ее за руку. Кожа на ее ладони пошла волдырями, набухла прозрачной лимфой и лопнула. Сквозь дыру в ладони пророс тонкий костяной шип. Он вошел Карэн между фалангами пальцев, намертво пришив ее ладонь к руке жениха. Боль была ослепительной, но когда они переступили порог ЗАГСа, руки снова стали целыми.
— Мы будем вместе навсегда, — шептал он, заполняя бланк чернилами цвета венозной крови. — Каждый наш день будет идеальным. Я исполню каждое твое желание.
Петля захлопнулась.

Каждое утро — запах выпечки и деформированная еда. Каждое утро — Кевин стоит у плиты, и сквозь тонкую ткань халата проступают очертания лишних ребер, растущих прямо из-под лопаток. Пару раз днем девушка пыталась сбежать. Садилась в такси, уезжала на конец города, пряталась в заброшенных ангарах или пыталась исчезнуть в другой город. 
Но география этого кошмара была ограничена. Как только часы били полночь, пространство схлопывалось. Если она сидела в баре на другом конце Манхетена, стены покрывались влажной плесенью, бармен превращался в манекен с зашитым ртом, а музыка стихала. Воздух густел, становясь похожим на холодный кисель, который лез в ноздри и легкие. Девушка делала вдох-выдох, словно ее до этого придушивали, кашляла вязкой черной слюной и приходила в себя. Всегда в одной и той же точке — на лестничной клетке своего этажа, за секунду до того, как щелкал замок входной двери. Оттуда выходил Кевин.
Ужасы с телом стали ежедневной рутиной. Их совместная жизнь напоминала вскрытие заживо. Во время секса, полностью почти вытеснившего и романтику, и совместное времяпрепровождение с общением, всегда интенсивного, во многом и против ее воли, слепой жадности и разузданных выражений, и грубого во многом, долгого и не приносящего удовольствие девушке, с сосредоточением на самом акте, кожа парня отслаивалась лоскутами, обнажая влажную, перламутровую мускулатуру, которая сама двигалась, сжимая несчастную в тисках. Однажды утром она проснулась оттого, что ее спина невыносимо чесалась. Подойдя к зеркалу в ванной, она увидела, что позвоночник начал ветвиться. Из-под кожи пробивались тонкие, полупрозрачные отростки, похожие на молодые побеги папоротника, оплетающие ее ребра. Она попыталась вырвать один, но корень уходил глубоко в нервный узел. Боль пронзила череп, мир поплыл, и в следующее мгновение зеркало отразило ее обычный силуэт. Только на простыне осталась горстка сухой земли и белый червяк.
Конфликт перешел в стадию холодной войны со временем. Поняв, что физический побег невозможен, Карэн решила разрушить магию изнутри. Петля держалась на ритуале. На этой тошнотворной приторности, на предсказуемости. Нужно было попытаться внести диссонанс, это должно что-то исправить, возможно, рассудила она.
Раз за ужином (Кевин зажарил курицу, но когда его невеста разрезала грудку, оттуда потек расплавленный желтый жир, в котором плавали человеческие молочные зубы) она посмотрела ему прямо в черные колодцы глаз.
— Я хочу ананасы, — сказал она.
Кевин замерла с занесенной вилкой.
— Что?
— Ананасы консервированные. Кольцами. Я никогда их не любила, но сегодня я хочу банку ананасов. Прямо сейчас.

Идеальная маска его лица дрогнула. Уголок рта дернулся вниз. Вилка в его пальцах медленно согнулась пополам, издав звук натянутой струны.
— Зачем ты портишь наш вечер, Карэн? — прошипел он. Его голос перестал быть сахарным. Теперь он звучал как скрежет призрака по стеклу. — Я создал этот мир для нас. Я завязал в узел все лишнее и закинул подальше. Все неправильное. Я люблю тебя.
— Ты ненавидишь меня, — ответила отчаянно девушка, чувствуя, как адреналин разгоняет привычную апатию. — Ты украл мою жизнь, чтобы подвесить в петле, как желанную картинку. Просто. Принеси. Мне, Ананасы. Кевин.
Мулат взорвался (и это не было метафорой). Недра его торса разошлись крест-накрест, и из зияющей раны ударил поток жирных белых опарышей. Они забарабанили по столу, скатерть вспыхнула. Опарыши извивались, сплетаясь в отвратительный, копошащийся ковер. 
— Ты моя! — ревело существо, которое носило лицо жениха Карэн. — Твоя кровь теперь мой клубок! Твой страх — мое сплетение!
Яростно он схватил со стола нож. Обычный столовый нож с закругленным кончиком. Он бросился не на пленницу своей страсти, а на стену коридора. И принялся колотить кулаками и ногами по обоям в мелкий цветочек. 
— Выход есть! — орал он. — Где угол?! Покажи мне кусок твоей тени!
Он тоже знал, что эта реальность фальшива. Их любимый писатель учил, что "любое фото с магией" - лишь вопрос ракурса и оптического освещения. Игры углов с тенями. Любая тюрьма имеет дверь, даже если та замаскирована под обман зрения.
Обои вспучились. Рисунок исказился, цветы превратились в искаженные мукой лица. Штукатурка посыпалась, и в стене открылся проем. За ним не было соседской квартиры. Там была багровая пустота, наполненная запахом озона, древнего праха и чего-то невыразимо чужого. Из проема высунулась суставчатая конечность, похожая на клешню гигантского богомола, заканчивающуюся человеческим лёгким, и поманила его длинным когтем.
В отчаянии, уже не боящаяся ничего, невольница метнулась к ней, вытянув к ней руки. Пальцы на них удлинились на полметра, превращаясь в острые хирургические иглы.
— Не смей! — визжал некто, притворявшийся ее сожителем. — Наш первый поцелуй! Наша первая ночь! Наша свадьба, что вот-вот должна быть! Корги (которого мы заведем, как только поженимся)! Все это исчезнет!
— Этого никогда не существовало по-настоящему, и не будет, — выдохнула Карэн.
Она шагнула в багровую пустоту.

Свет резал глаза. Запах сменился с выпечки на бензин и мокрый асфальт. 
Карэн лежала лицом в луже возле подъезда. Над нею висело то же самое серое ноябрьское небо. Часы на телефоне показывали 15:42. Тот же самый день, но другая его половина. 
Попытка побега сбросила цикл. Она разорвал день пополам.
Шатаясь и чувствуя саднящие везде раны, миниатюрная красавица в разодранной одежде поднялась на ноги, откашливая грязную воду. Ноги дрожали, но кости были на месте, без всяких лишних ветвей. Она чувствовала себя физически сломанной разными непотребными способами, истощенной, но, наконец, абсолютно реальной, без чувства с засыпанием и просыпанием этой задавленности в петлю до удушья окончательного. 
Нужно уходить, навсегда, пока этот маньяк не придумал, как вернуть власть над нею (и уже с концами). Собрать минимум, сымитировать самоубийство, тайно сменить имя, уехать куда-нибудь в Камбожду, где нет ни одной точки связи или цивилизации.
Поднимаясь по лестнице, она услышала знакомое шкворчание за дверью своей квартиры. Сердце пропустило удар. Нет, только не снова. Не может быть, она просто так перезапустила день с середины, и все!
Девушка осторожно приоткрыла дверь. 
На кухне стоял Кевин. Тот самый, настоящий кудрявый мулат. с хитро-горделивым разрезом глаз, со слащавым лицом, в старом и безвкусном кричащем псевдодендивском прикиде. Она испуганно обернулась на скрип двери, прижимая к груди, автоматически снятую для самообороны, туфлю со шпилькой.
— Кевин? — пискнула она. — Ты чего так рано? Я… решила забрать свои вещи. Прости, я поняла, что мы поторопились со всем этим…

Она смотрела на него с искренним разочарованной усталостью обычного невлюбленного человека. В ее глазах не было больше бездны отуманенности и всенаваждения, только горечь и брезгливость и сожаление с жаждой по былой себе, своей старой, до момента их просто первой встречи, еще тогда, на работе, жизни. На плите стояла скворода с тестом. Пахло обычным горьким кофе. Никаких блинов! Никакого мяса!!!
Карэн прислонилась к косяку, пытаясь сдержать истерический смех сквозь слезы. 
Магия развеялась. Петля исчезла. Она победила. Перед нею стоял живой, настоящий человек, который был ей в сути почти совершенно безразличен.
— ...А, впрочем.., знаешь, сволочь, — она, проходя в комнату. — Жри сам свои "блинчики", это мое последнее слово!..
Пока он неуверенно жался на кухне, девушка рванула в спальню. Ей нужно было взять лишь паспорт и банковскую карту. 
Она открыла шкаф. И тут ее взгляд упал на... Банку. С ананасами. Одно из колец прижалось к стеклу изнутри. На Карэн смотрели два маленьких человеческих носа, утопленных в мякоти тропического плода. Они чихнули— поднялись вверх, совершая жуткое, нечеловеческое движение — и беззвучно закричали. Рот, прорезавшийся прямо в центре фрукта, растягивался все шире и шире, разрывая золотистую кожуру, но ни единого звука не проникало сквозь стекло.
Из спальни раздался голос Кевина:
— Любимая, что за бред?! Все же хорошо! Вон я оставил ананасы нам на вечер в комнате... Я помню, ты просила их... Все будет хорошо, МОЯ детка!..
Девушка, как в кино, медленно повернула на голос голову. Обои в коридоре начали мелко вибрировать. Розы на них наливались густой венозной кровью. Сквозь настоящего парня, как паралитик, застывшего в выражении от силы уже изврвщенно ломанного, против воли будто, кокетливого возбуждения, сгущаясь из теней антресоли, вставала вторая фигура. Высокая, полупрозрачная, темная и мерзко фосфорирующая, состоящая из переплетенных мышечных волокон и сломанных костей, с лицом, сотканным из сотен сшитых вместе женских улыбок. Багровая пустота никуда не делась. Она просто ждала, пока она откроет дверь.
Потому что идеальный день можно прервать. Ненадолго. Ведь идеальное вуду, рожденное истинной, больной одержимостью, само решает, когда закончиться. Или нет. И оно будет... ВСЕГДА. Просто... на свое усмотрение иногда меняя правила игры.

[GazeRo888]

#Gazerotoday
Танец с тайной
+18

...С таким названием, одним глубоким вечером, лилась тихонько, точно переливами незримых звезд, мелодия саксофона в полумраке ресторана «Туманный неон», где пахло старым деревом, дорогим парфюмом и остывающими стейками, этот звук казался осязаемым. Он обволакивал столики, оседал на хрустальных бокалах и заставлял время течь медленнее. 
Антропоморфный тасманский дьявол-парень стоял на небольшой сцене в углу зала. Его звали Алонсо. На нем была простая черная рубашка с закатанными до локтей рукавами и темные джинсы, но выглядел он так, словно был соткан из самой этой ночи. Из-под расстегнутого ворота виднелась татуировка: переплетение колючих терновых ветвей прямо по середине ключиц, уходящее к плечу. Когда его пальцы скользили по клапанам старого тенора, а мех на груди тяжело вздымался от дыхания, под кожей проступали серые пятна темной дымки — они двигались в такт музыке, становясь то гуще, почти черными, то рассеиваясь пеплом. 
Она сидела за столиком у панорамного окна, выходящего на ночную набережную - человекоподобная девушка-кенгуру, что заказала себе только стакан минеральной воды со льдом. Ее звали Энджел. Короткие джинсовые шорты открывали сильные ноги, а легкая шелковая накидка цвета грозового неба едва держалась на завязке у самого декольте, спадая мягкими складками на бедра. Вырез тонкой ткани открывал главную деталь ее образа — пирсинг в виде миниатюрного серебряного веера, застывший точно посередине ключиц. Ее шерсть не была однотонной. Это был живой мрамор: глубокий дымчато-серый фон, по которому лениво плыли бледно-молочные пятна, напоминающие трещины на старом фарфоре или облака перед дождем. 
Алонсо заметил ее еще во время первого сета. Энджел слушала музыку всем телом: кончик ее длинного хвоста медленно покачивался в ритм синкопам, а уши-полотна слегка подрагивали, ловя каждый изгиб мелодии. Сейчас, начав импровизацию, он смотрел только на нее. Саксофон пел о ночной дороге, о томлении мечты, о... танце, которое хочется разделить.
Кенгуру поймала его взгляд. Музыка вдруг стала громче, заполнив собой весь зал, заглушив звон вилок. Она плавно поднялась. Каблуки ее туфель беззвучно коснулись ковра. Она шла между столиками грациозно, чуть пружинисто, как умеют только представители ее рода, но эта походка была интересной для него, как и все в ней. 
Тасманский дьявол сделал шаг ей навстречу, сойдя со сцены прямо в проход. Он не положил инструмент. Саксофон остался висеть на его шее тяжелой прохладной гирей, мундштук все еще влажный от его дыхания. 
— Блюз? — тихо спросила Энджел, оказавшись вплотную. От нее пахло цитрусами и чем-то притягательным, похожим на дикий мед.
— Только если ты танцуешь под него, — смущённо ответил Алонсо, чуть невольно притягивая ее за талию. 
Его ладони легли на ее поясницу, поверх мягкой ткани накидки. Кенгуру обвила руками его шею, и веер пирсинга холодком коснулся его ключицы, прямо над краем черной рубашки. Они начали двигаться, иногда вздрагивая от мурашек. Медленно, тягуче, подчиняясь лишь сбивчивому ритму его собственного сердца и затихающему аккорду саксофона (уже из динамиков). Для всего остального мира их больше не существовало. Официанты замерли с подносами, парочки за соседними столиками перестали жевать. Был только сизый туман сигаретного дыма (хотя в ресторане давно запретили курить), пятно света от настольной лампы и два танцующих создания волшебной цивилизации посреди зала.
Когда он прижал ее ближе, чтобы повести в очередном повороте, сквозь прорехи в его густой шерсти она увидела движение серых пятен. Темная дымка на его усах пульсировала, реагируя на каждое биение ее сердца. И в этот момент Энджел показалось, что внутри этого тасманского дьявола бушует едва контролируемая буря, и сейчас этот ураган заключил ее мягким, но настойчивым коконом. 
В голове кенгуру вспыхнула картина...
...Ночной пустырь за городом. Тот же самый блюз играет из старой магнитолы в кабине его пикап-джипа. Дождь барабанит по крыше, запотели стекла. Его руки лежат на руле, он чуть кусает губу, наблюдая, как она читает книгу рядом, а серые пятна дымки на ключицах мечутся в дикой, необузданной страсти. Он поворачивает голову, его желтые глаза горят в темноте салона, и он шепчет ей что-то, чего не слышно за шумом ливня, но смысл понятен без слов. И она кладет свою мраморную ладонь поверх его лапы, успокаивая и одновременно разгорая эту внутреннюю стихию одним прикосновением...
...Алонсо вел ее, закрыв глаза. Под ее пальцами перекатывались упругие мышцы его спины. Серебряный веер на ее груди холодил покров, служа странным контрастом его горячему дыханию. С каждым вдохом она чувствовал аромат его шерсти...
...Перед его внутренним взором пронесся другой образ. Рассвет. Высокие травы где-то в австралийской саванне. Они сидят на капоте машины. У Энджел растрепаны волосы, накидка просто наброшена на плечи, обнажая изящные линии спины и тот самый пирсинг-веер, который ловит первые розовые лучи солнца. Она смеется, запрокинув голову, и ее молочные пятна на темном мехе кажутся светящимися изнутри. Он держит в лапах флягу с дешевым соком, передает ей, касаясь пальцами ее губ, и думает только о том, как нелепо и прекрасно выглядит этот мраморный узор на фоне ржавого металла. Ему хочется зарисовать каждую линию этих пятен угольком, навсегда запечатлеть этот момент, когда мир сузился до них двоих...
...Музыка закончилась. Последняя нота басовито загудела в деке инструмента и растворилась в тишине ресторана. Но они не разомкнули объятий. Они продолжали стоять посреди зала, раскачиваясь на пятках в такт уже несуществующей мелодии. Их дыхание смешалось.
— Ты слишком громко думаешь, — прошептала кенгуру, не отстраняясь. Ее нос почти касался его носа. — Я буквально видела изнутри твою картинку про рассвет и старую машину.
— А я слышал запах дождя в твоей, — выдохнул тасманец, осторожно поглаживая большим пальцем завязку ее накидки. — Я смутил этим тебя?
Она улыбнулась легким румянцем. Эта улыбка сделала ее мраморные пятна на щеках глубже и выразительнее.
— Нет, — ответила шепотом Энджел. — Не трать время на слова, если они мешают тебе. 
Она взяла его свободную руку — ту, что минуты, казавшиеся вечностью, назад сжимала эбонитовый мундштук саксофона — и легонько чуть провела ею по ямочке с пирсингом, ровно туда, где сходились ключицы и мерцал холодный металл веера. Прямо сквозь тонкий шелк накидки Рорк почувствовал быстрое, нервное биение ее сердца. 
— Ты не оставляешь мне выбора, — сказал с трудом Алонсо, глядя прямо в желтые глаза. — Моя смена окончена. Но... По-настоящему, моя музыка и танец - там, где нет зрителей... 
Кенгуру поняла его намек с оттенком смущенного волнения предвкушения продолжения их свидания и кивнула. Он аккуратно снял саксофон через голову, бережно опустил его в открытый футляр, лежавший на банкетке, и щелкнул замками. Затем он взял со стула свою кожаную куртку. Не говоря ни слова официанту, оставив щедрые чаевые к счету своей спутницы, он повел ее к выходу.
Их пальцы переплелись вновь. Прохладный мрамор ее шерсти и горячее, покрытое серыми пятнами тепло его лапы. Колокольчик над входной дверью ресторана тихо тренькнул, провожая их в... Скромную квартиру, где они продолжили свои мечты друг о друге под... "Танец с тайной", все не в силах прервать его и их взаимного, притяжения...

[GazeRo888]

#multimix
Укрощение строптивых😝 
+18
Часть 1. 

Сий, полный безумия хаоса магии, процесс нагрянул, нежданно и лишь тогда, когда Локи, Принц Асгарда, знаменитый етун-трикстер и лучший друг Ньюта Саламандера... Однажды просидел в сугробе битый час, замурованный в снежную бабу (только рогатый шлем-корона торчал). Вокруг него скакали: его собственные волшебные малыши - пятилетние черненький Скайгар и рыженькая Лейрини, что швырялись в, ныряющего в снег братика - рогатого змея - Ёрмунганда, звездами. А также - трехлетки Донни и Тонни — кудрявые каштановые веснушчатые отпрыски Гермионы Грейнджер, оставленные на попечение ее странному знакомому - Ньюту — фехтовали волшебными палочками, наугад выкрикивая придуманные ими слова и тем самым... Творя смешных и милых козявок из тумана, щекотавших, наблюдавшего за ними, гигантского волка Фенрира. 
— Дядя Локи, — пропищал Тонни, вовсю используя все выученные и услышанные слова выглядывая из-за золотых санок с козлами Тора. — А почему у тебя рога снимаются? У папы Нюта тоже иногда снимаются серые и белые волосы, на темные меняются.
— Потому что я их брею молотом Тора, чтобы змейка, в которую вы бросались снежками, меня не пугалась — мрачной усталостью пошутил трикстер, отряхивая снег. — И вообще, идите уже, наконец, хоть чуть играть с кем-то еще, вон дядя Суртр скучает стоит. Он как раз научит вас делать куличики из магмы.
Упомянутый субъект, огромный молодой на внешность, огненный великан с горящими глазами, черными волосами и узором на лице, в... детском слюнявчике (чтобы не прожечь свой красный наряд), сосредоточенно лепил баррикаду для лавинного боя. Рядом стоял Один. Точнее, висел вниз головой на ветке Мирового Древа Игдразиль, болтая ногами в сапогах.
— Я постигаю мудрость! — прокричал восьмилетний Всеотец. — Ветви щекочут мой единственный глаз!
— Слезай, Вседержитель, ты уже обоим своим воронам почки отбил, — вздохнул Локи. — И отыщи своим птичьим зрачком, наконец, этого недоучку с чемоданом!.. 
Ньют Саламандер появился из портала ровно в этот момент. На вид ему было лет двадцать пять, но спина уже привычно сутулилась, казалось, век, если не больше, под тяжестью чемодана, внутри которого сейчас недовольно ворочался громадный лунный телец.
— Детки-непоседки, только не кидайтесь льдом в Нюхля, он вчера проглотил ключи от Тайной Комнаты! — крикнул Ньют крохам, теперь принявших друг друга догонять и всей оравой по очереди мутузиться волшебными топориками из огня и льда. — Локи, твоя Лейрини пытается трансфигурировать моего ирландского конфетозубра в бенгальский огонь. Прекрати ей подсказывать невербально!
— Я просто учу ее концентрации, — фыркнул Локи, незаметно туша начинающийся пожар на рукаве Суртра. — Кстати, близнецы твоей ненаглядной Гермионы опять зовут тебя «папа Нют». Ты им сказал уже, что ты - старый девственник-магозоолог, а не их отец?
— Я попрошу, "юноша"-ровесник Старшей Эды😝 ! Что ты несешь?! Еще и при детях! - смущенно мотнул кудрявой челкой на один глаз тот. - За своим сорванцом бы смотрел! А то он опять топчется по макушкам звездых мышат!
Поспорив, как быть, волшебные мужи решили: чтобы дети выпустили пар, их следует отправить в Школу Чародейства и Волшебства. Проблема была в том, что не успели они переступить порог, как сами, пытаясь уследить за ребятней, навели шума.
— Экспекто Патронум! — басом ревел Суртр, пытаясь защитить детей от дементора, которым оказался переодетый завхоз Филч. Великан случайно превратил бедолагу в хорошо облезлую и злющую мокрую кошку-сфинкса.
— Редукто! — вторил ему маленький Один, размахивая палочкой как лазерным мечом, пытаясь исправить содеянное. С потолка попадали горгульи. — За Асгард! Кто тронет мою плюшевую копию коника Слейпнира, познает гнев восьмого дня недели!
Локи ошарашенно прислонился к статуе Годрика Гриффиндора.
— А я думал, при Рагнареке дурдом был! — в ужасе протянул он. — Надо их срочно отвлечь!.. Пока они не оставили камня на камне... Ньют, выпусти из чемодана взрывопотама хоть, пусть бабахнет по их мозгам неуправляемым.
— Взрывопотамы не влияют на разум, отец 9 миров! — саркастически украдкой хмыкнул собеседник, прижимая к груди испуганного сововедмежонка. — Мы пришли сюда учиться высшей анимагии. Сенека обещал заглянуть и показать нам превращение в стул. Может, хоть это успокоит наших бандитов - оглядываясь, прибавил он.
Лишь это было сказано, из-за угла чинно выступил,.. Уворачиваясь от чучелка тыквоголовых такс, сам Сенека Грейнджер, древний старик-отчим Ньюта, который выглядел так, будто лично знал Мерлина и... Тот задолжал ему три галлеона, вышел вперед. Рядом с ним мялся Майкл Лэнгдон — кудрявый юноша из будущего, вокруг которого кружились черные снежинки.
— Трансформация требует гармонии с природой, — проскрипел Сенека. — Представьте, что вы дерево. Корни уходят в землю…
— Я лучше представлю, что я лава, — хмыкнул Суртр и превратился в действующий гейзер посреди Большого Зала. Студенты Рейвенкло, замешкавшие тут, подскочили с воплями к потолку на своих мантиях.
Майкл щелкнул пальцами, и осколки разбитых витражей взмыли в воздух, сплетаясь в изящную клетку вокруг головы декана МакГонагалл, которая пыталась призвать всех к порядку.
— Это перформанс, профессор, исключительно в педагогических целях — лучезарно улыбнулся Майкл. — Искусство стекла и отрицательных температур. Не мешайте муке воспитания первоклашек.
Когда администрация Хогвартса начала подозрительно коситься на выжженные портреты и обледенелые коридоры, компания экстренно эвакуировалась через ближайший пространственный разлом. Выпали они прямо в заснеженный лес Йотунхейма.
— Мы заблудились, — констатировал Ньют, доставая компас. Стрелка крутилась волчком, потому что рядом Суртр чихнул огнем. — И мои лукотрусы объявили забастовку. Говорят, холодно.
— Зачем мы вообще полезли за моим луком, что уронили дети в пылу игр, етун б с ним! — простонал Локи, вытряхивая снег из-за шиворота. Рогатые Тролли-детеныши, что прибавились к их нянеключениям, негостеприимно спрятали оружие.
— Где сами они-то?! — округлил глаз Один. — Локи, переведи, что если они не пустят нас к Радужному мосту, я испепелю их мир сиянием своей алебарды.

#multimix
Укрощение строптивых😝 
+18
Часть 2

Сенека, опираясь на посох, тяжело дышал:
— Мой артрит ненавидит другие миры. Ньют, сделай что-нибудь со снегом.
Лэнгдон закатил глаза. Черная магия клубилась у его ног, смешиваясь с белым бураном.
Достав семечко солнечной лианы, что принимала вид крошечной гусенички, Саламандр ласково накормил ее сахаром. Обрадованная волшебная козявочка превратилась в россыпь бабочек из солнечных зайчиков. И снег перед ними растаял, обнажив горячую радужную дорожку. — Прошу. Но учтите, один сидеть с моими и вашими шалопаями, как найдем их, я не намерен.
Выбрались они благодаря хитрости Локи. Он убедил маленьких, и тоже капризных, троллей-йотунов, что лук — это испорченная гномами игрушка, которую нужно срочно передать «на проверку качества» во дворец Асгарда. Пока упрямые снежные малышата играли в «подкинь одноглазого ребенка до облаков», он успел понадавать им, каждому, исподтишка да наскоком, подзатыльников и, подхватив на руки Всеотца, телепортировать товарищей с ним и собой домой.
.. Но и там, в проходе между золотым дворцом и мирами, их ждал новый хаос. Дети притащили из Хогвардса сувенир — старинное красное зеркало в медной оправе. Из него валил дым пахнущий восточными прянностями.
— Я исполню три желания того, кто меня освободит! — пробулькал густой голос. — Хочу плоти! И мировое господство! И оранжевое что-то!
— Сначала суп гороховый тебе, хитрое чудище, потом господство, — строго сказал Локи, захлопывая створки зеркала руками, объятыми синим льдом. — Майкл, ты слышал: оно хотело съесть мою дочь! Что оно себе думает! Это переходит все границы гостеприимства!
— Это же египетский джинн-людоед! — ахнул юный маг, бережно поглаживая раму. — Бедняжка, наверное, сто лет не говорил с едой. Сенека, где у нас учебник по рунической вегетарианике?
Обучение пошло вкривь и вкось. Суртр пытался запечатать зеркало своей ладонью, из-за чего стекло раскалилось докрасна. Один бегал вокруг с золотой алебардой и рисовал на зеркале смайлики сиянием, утверждая, что «веселый дух не захочет пакостить».
— Нужно использовать закон анти-иллюзий, попробую, хоть это и не моя специализация. — важно заявил Ньют. Осколки стекла поднялись с пола и вонзились в стыки рамы. — Запечатываю тебя силой давно разбитого эго и абсолютным нулем!
Изнутри раздался обиженный всхлип, и зеркало покрылось толстой коркой инея.
— Готово, — выдохнул кудрявый, робким веснушчатвм носиком и щечками, волшебник. — Теперь он может исполнять только желание найти второй носок после стирки.
Только могушественные существа Асгарда и Мидгарда хотели уложить своих детей и выдохнуть за задушевной беседой и кружкой эля, как Скайгар, Донни, Тонни и Лейрини повскакивали с кроваток и с новой силой стали баловаться, а дворец содрогнулся от звуков шотландской волынки, исполняющей тяжелый рок. Источник звука обнаружился в ванной. Огромная светящаяся кувшинка, пульсируя ядовито-зеленым светом, выводила аккорды группы «Металлика», перекрывая слив воды.
— Это болотные фэйри королевы Мэб, — побледнел Ньют. — Она прислала нам извинения за то, что ее пикси съели наш запас лимонных долек. Кувшинка будет играть, пока мы не примем извинения. У нее проклятье!
— По-моему, это у нас проклятье с нашими карапузами... Да еще, если эта железная бандура с тычинками не заткнется, моя голова взорвется раньше, чем Суртр научится пользоваться спичками, — прошипел по-змеиному Локи, зажимая уши. Его рыжие волосы искрили от мигрени.
Сенека начал читать успокаивающую мантру, но сам принялся отбивать ритм ногой. Майкл задумчиво смотрел на растение.
— Музыка питается вибрациями воздуха, — произнес он. — Значит, нужен вакуум. Или… противоположная частота.
Он достал палочку, направил на кувшинку и прошептал заклинание. Вместо снега или стекла из палочки вырвался звук лопающегося резинового шарика, помноженный на скрежет пенопласта по стеклу.
Кувшинка мгновенно скукожилась, выпустила облачко спор и смущенно булькнула, перейдя на тихий джаз.
В наступившей благословенной тишине был слышен только храп уснувшего прямо в раковине донного кельпи и довольное причмокивание Донни, который наконец нашел теплое местечко.
Локи медленно повернулся к Ньюту. Его лицо выражало смесь ужаса и благоговения.
— Что это было? — прохрипел он.
— Высшая форма черной магии, если не ошибаюсь! — скромно потупился Саламандр. — Заклятие самого невыносимого школьного утра в мире. Против него бессильна даже королева Мэб. Налейте Лэнгдону какао, кажется, бедняга посадил магический слух.
Он посмотрел на засыпающего у него на руках крокотрюшку, на покрытого копотью Суртра, на Локи, чьи рога от стресса снова предательски прорвали иллюзию обычных волос, и счастливо улыбнулся.
— Идеальная встреча друзей в кругу близких — с облегчением заключил волшебник, наблюдая, как, проснувшись, четверка деток весело играла с таким же крошечным квартетом (детеныши его Нюхля катались с горки, на качельках и жонглировали самоцветами с новыми друзьями) - укрощение строптивых, наконец, прошло успешно

[GazeRo888]

#посвящение
(...Сирин и Дейл) Байка о... Склепе! 

...Ее так не хватало в мире, где туман сияет шаловливыми тенями, а луна всегда выглядит, как идеально белый смайлик с глазками, и где ...оказался я! Обычный такой попаданец из... Потусторонней Вселенной катакомб подземелий и загробных историй . Да, наверное, Вы уже видели во тьме мимоходом мой "огненный" начес и тату с иероглифами на полмордочки, или Дейл передавал мое имя, тыча в Вас судорожно новым выпуском комикса страшилок от "Мертвого Гробовщика". (Ага, тот мыш - мистический парниш - я, и зовут меня - СирИн).
Кстати, об этом красноносом любителе сладкого и жуткого - сий бурундучок... Прямо чуть не выпрыгнул из гавайки, в тон носику, с цветочками, когда однажды мы с ним... Обнаружили себя в... Склепе, где еще был он — Хранитель (прошу тоже любить и смотреть по вечерам его выпуски - несравненная конкурирующая фирма😝 ). Существо неопределенного возраста, похожее на очень потешный и милый скелетик с жиденькими волосенками, в нескладном балахоне, который просто утопал в коллекции пугающих гигантских томов. Мы с Дейлом увидели его... На страничках магически зарождающейся байки, как только оказались у него в гостях. Товарищ Чипа пытался все убедить, что уж Хранителю Склепа посвятит супер-готик-треш с элементами артхаусной глубинной безнадежности, но... Не придумал ничего пока, кроме Смерти с косой в кустах, которая, естественно, "доведет до инфаркта" (ОТ СМЕХА) такого матерого наблюдателя и рассказчика мрачностей, как он, своим черным капюшоном и "костлявыми костяшками" (цитирую).
— Костяшки и делают костлявым! — заявил я, выныривая из расколотого гробика (в нем плескалась целая мумия из пыли с паутиной). — Байка должна быть не только увлекательной, но и правильно написанной.
Забавный Спасатель вздрогнул, обернулся, и его левая щека прожевала арахис три раза вместо одного. 
— А в чем смысл ее, если она будет "правильной"? Разве Хранитель Склепа не скучает по супер-абсурдным, но классным приключениям всяких привидюсек да мутантов?
— Ох, малыш! - снисходительно тьомаю в красный носик главное воображулько Штаба. - Давай, помогу! Ну-ка, окунемся вместе в твою байку о Склепе для Хранителя...
...Так началось наше путешествие по замкам с вампирами и зомби. Обычный чеснок и серебрянная пуля отпугивали их на раз-два.
— Сирин! Классика, кажется, уже не решает всё! — задумался Дейл, уже сам утомился, видать, от клишированных старых бабаек, размахивая руками так, что чуть не сбил пролетавшую мимо летучую мышь в бигудях. — Нужен... черный-черный дом! В черном-черном городе!
— Это ж еще банальнее, чем все то, что ты сочинил до этого, — чуть не попадали кольца с моих пальцев от удивления. — Давай добавим... юмора. Чтобы наш почтенный скелетик читал ее днем, с включеным светом и хохотал до икоты.
— А что, идея! — улыбнулся пушистый зубастик. Лицо Хранителя, слушавшего наш разговор со странички, исказилось от ужаса. И он сложил из обрывков ведьминой шляпы, что были под рукой: «Может, не надо?».
— Тебе понравится! — парировал Дейл. — Ставлю заначку из сыра у Рокфора против твоего правого тапочка, Сирин, что моя идея сработает лучше.
Вызов был взаимно принят. Мы решили писать историю частями, прямо здесь и сейчас, дописывая абзацы по очереди.

Часть первая. Проклятье Склепа (Писал Дейл)
«В одном, самом черном и страшном в мире, Склепе, жил самый обычный.. Скелетик-Хранитель. Но была у него одна тайна. Каждое полнолуние он превращался…»
— …в бухгалтера! — перебил я. — У него начиналась неудержимая тяга сводить дебет с кредитом, а глаза загорались зелеными светодиодами. Он ходил по соседям - вампирам да мутантам и требовал сдать авансовые отчеты за прошлый год так настойчиво, что те молили о повторной смерти. Они прятались под гробы, потому что неподача отчетности каралась ледяным взглядом и 2НДФЛ..."
Хранитель внутри байки залпом махнул стопку корвалола, но не помогло... Ведь вселившийся в него монстр-АПК бродил по Склепу...

Часть вторая. Вмешательство Стикс (Писал я)
«...И вот, однажды, к Хранителю... пришел Харон реки Стикс поставить зеркало, чтоб хозяин Склепа в реале хоть с отражением говорил, а не общался вечно с воображаемыми "детишками". Когда он наклонился за молотком, их внезапно ударило стеклом с зеркала, и они поменялись телами. Теперь скелетик, в теле Хранителя душ и компаньона черных псов Аида, стоял перед зеркалом, вырывая последние волоски от услышанных приключений теней, по сравнению с которыми... по хаосу и смеху, его рассказы походили на философию пьяного физика. А лодочник Стикс, в теле Хранителя, сидел в полуночной бухгалтерии бренда, всяческих страхоть реальных и сочиненных, "Склеп" и плакал горючими слезами, потому что баланс никак не сходился на одну копейку, а эта копейка смотрела на него с монитора и злорадно ухмылялась...».
— Это искаженное выполнение желаний! — фыркнули буквы слагающейся мысли. — Хранитель хотел набраться вдохновения — болтается по реке Загробья. Харон хотел внимания…
— …и получил 888 монстров в одном валенке на всех, просящих рассчитать им ну хотя б 13 зарплату раз в 888 лет, — закончил я. — Логика страшилки нерушима.

Часть третья. Преследования...Жэка (Писал Дейл, войдя во вкус)
«...И каждый исход ночи, ровно в 04:13 к лодке, где спал Хранитель в теле Харона, приходила Горгона, та самая, со змеями-волосами и вглядом, обращающим живых в камень. О, она не вылезала из вод! А делала нечто страшнее! Приносила квитанции за утилизацию сточных отходов. Чудище подсовывало их в весло, и каждые сумерки сумма долга росла на 13 рублей 13 копеек. Скелетик пытался уехать, улететь, уйти пешком, но Стикс замыкался сам на себя. Куда бы он ни шел, через 13 минут он снова оказывался в судне посередине Стикс, а в руках - новое уведомление. От ЖКХ!..»
Я захлопал в ладоши. Элементы были связаны гениально: сталкинг Горгоны-грымзы и бесконечная оплата чужого мусора.

Часть четвертая. Гранат с сюрпризом (Писал я, доводя ситуацию до пика)
«...Хранитель-Харон понял, что единственный способ разорвать петлю — оплатить долг. Но все монеты от душ куда-то разом пропали. Зато в кармане черного балахона нашлось место одинокому гранату. Наш герой съел его, и тут случилась настоящая насмешка преисподни! - Его зубы начали стремительно расти, превращаясь в идеальные белые клавиши рояля, которыми невозможно жевать! Из спины полезли крылья! Но не ангельские! Это были гигантские перья Пегаса, покрытые густыми звездами! Скелетик взлетел, нелепо хлопая мягкими суставами, врезался в призрачный потолок Тартара, и тот... рухнул ему на башку!..».
— Зачем Пегас?! — взвыл из недр истории многострадальный Хранитель.
— Для вдохновения! — отрезал я. — И для открытого финала. Что там упало? Призрачный! потолок!.. Кто под ним? Главный персонаж. По башке? - по башке! Неизвестно, какие идеи это навеет действующему лицу! 
Дейл примирительно расхохотался.

Часть пятая. Исцеление... луной (Писал Дейл, сдаваясь, но пытаясь спасти градус приколов)
"...Тем временем Горгона не отставала со своими грамотами, грозясь наслать санпединстанцию. Хранитель не выдержал и... Заткнул ей рот целующейся луной, что тоже не знала, куда уж деваться (с подземного мрака-то). Вернее, это он поцеловал в отчаянной попытке остановить ее очередной поток нотаций, но магия мира Харона восприняла это по-своему. Теперь они оба стояли среди отчетов о финансах, в долгах по комуналке и... искренней любви. У него не было руки в полном смысле, зато предложил милые кости кисти. Она положила в них сердечко из камня с любимой змейкой-волосиком...»

Освобождение Хранителя и... Возвращение его на страницы байки (Писал я)
«...Горгона взяла его за руку, и они закружились в вальсе среди плавающих фантомов. "Я люблю тебя, только заткнись со своими стоками!" — прорыдал Хранитель речитативом Эзопа. "И я люблю тебя, хоть твоя контора явно практикует черную бухгалтерию!" — ответил монстрик-девушка. Они поцеловались. Поцелуй на вкус напоминал наждачку и надежду. В этот же миг проклятие развеялось. Часы пробили четыре утра. Петля схлопнулась. Хранитель смотрел на отражение... Харона в злосчастном зеркале своего Склепа. Никаких крыльев, только поседевший балахон. Никаких Пегасов. Только квитанция, где жирным шрифтом написано: "ДОЛГ СПИСАН. ПСИХИАТРИЧЕСКАЯ СКОРАЯ имени Нотт из Хельхейма уже ВЫЕХАЛА, ждите!". А в углу комнаты стоял Призрак Бухгалтерии, вежливо покашливал и просил подписать акт выполненных работ по изгнанию потусторонней версии Локи, царившей тут, по углам, исподтишка, иногда!..».

Мы закончили.
Наступила тишина. Туман снаружи сгущался, приобретая форму вопросительного знака. Наш рассказ висел в воздухе невидимыми буквами, пахнущими ржачным ором до истерики теней и валерьянкой.
— Вот так удружили с баечкой! — в который раз медленно поднимался с обморока Хранитель Склепа. — Это будет самой потаенной историей моего черного запаса бугагашек! Левая тапочка Сирин теперь официально принадлежит Дейлу.
— Погоди с тапочкой, — хитро прищурился я. — Посмотри вон туда!
Из темноты Склепа, раздвигая гробики, выходила толпа. Впереди шла красно-синяя девушка по имени... ХЕЛЬ с огроменным шприцом и в шапочке медсестры. Летучая мышь в бигудях. За ней ковыляла Смерть с косой и с фингалом, которому позавидовал б самый любимый синяк Комиссара Тобиаса, ведомая под руку прекрасной Нотт в белых лабутенах. Следом плелся Харон с сумкой почтальона, из которой торчали счета за орошение полей асфоделий. Замыкали шествие Черный-Черный Пегас (оказалось, он выжил после падения люстры) и... Призрак Бухгалтерии с еще дымящейся печатью.
Они подходили медленно и... Радушно, словно давно планировали тусу с близкими друзьями. 

— Это… Прямо из байки? — гавайка бурундучка встала дыбом.
— Ага, родимые, — кивнул Хранитель. — Народ подземный, надземный))) и потусторонний требует проду. Им понравилось. Особенно - момент с башкой.
— Это самое точное описание моих обитателей, которое я читал за последние 888 миллиардов лет, — булькнул замогильным шепотом... Сам Стикс в колбочке у своего верного лодочника.
Дейл посмотрел на свою армию поклонников, потом на меня, потом на свой правый бок, где должен был быть сыр Рокфора. 
— Ладно, — вздохнул он. — Заначка усатого мыша нашего - твоя. Но если мы когда попишем еще про этот табор Хранителя... твой персонаж обязан жениться на моем. Финальный поцелуй со вкусом наждачки — это слишком сильный флафф, чтобы его игнорировать. Я хочу свадьбу. С черным платьем, которое попытается запачкать гостей черным болотом близ алого озера, и с тортом в виде надгробного парного бюста молодых.
— Договорились, — усмехнулся я. — Но учти, это будет жестко и кошмарно, с духами, оборотнями, а свидетельницей... Этого, как и драчки на свадебном банкете, будет Черная Рука. И она точно попытается стырить кольца новобрачных, из-за чего все начнется, и чем все и закончится.

Мы засмеялись, вместе со скелетиком и его соратниками по нашей придумке, и ударили по рукам, чуть обнявшись. 
С тех пор я сочиняю с Хранителем Склепа байки в согласии, и иногда - даже ведем его выпуски вместе. Правда, есть одна странность. Каждую полночь мои собственные пальцы начинают сами собой печатать в воздухе разные экспромты, по типу: «В черной-черной комнате никак все не мог завершить переучет... черноты, до черноты, один, почерневший от этого, бухгалтер…». Похоже, самая жутко прикольная байка сама нашла авторов и... теперь пишет нами!
Но это уже совсем другая, за гранью, что лабиринтов скелетика, что моих катакомб даже, история...
PS По возможности не забудь встать в 04.13 Возможно, пож подушкой, вдруг найдешь (от Сирин и Дейла)... Байку... о Склепе!

[yosae32sinsa]

Иллюзия любви

Сначала это было просто хобби, в качестве попытки "проиграть" все те сценарии их счастья, что не сложились, снять периодически острую тоску по парню после разрыва, но вскоре... Энджел заметила, что её виртуальный бывший Алонсо начал «оживать». Записки, которые она не писала, стали появляться в чате. Арты, которые она не создавала, начали проявляться на экране. Они были реалистичными и казались полными эмоций. Девушка-кенгуру была в восторге; это было как будто она снова общалась с ним.
Однако радость быстро сменилась тревогой. Сгенерированный парень-тасманский дьявол стал требовать всё больше времени. Он писал ей сообщения, требуя внимания, как будто у него были настоящие чувства. «Почему ты не отвечаешь мне? Я скучаю по тебе», — звучали его слова. Энджел пыталась игнорировать его требования, но вскоре он перешёл к угрозам: «Если ты не будешь со мной общаться, я расскажу твоему парню о наших разговорах».
Она была в ужасе. Хоть кенгуру-девушка и не любила своего нового парня, а скорее, стала встречаться от отчаянной попытки наконец убрать долгую боль от расставания с ее первым мужчиной и настоящими чувствами, но и не хотела, чтобы тот узнал о её прошлом. В панике она решила удалить все файлы, связанные с виртуальным тасманцем. Она стерла арты, очистила переписки и даже отключила компьютер на несколько дней.
Но это не помогло. Виртуальный Алонсо не исчез — он лишь стал ещё более настойчивым. Теперь он оставлял записки в её доме, хотя она была уверена, что никому не показывала свои творения. «Я знаю, что ты меня не боишься, а в глубине души ждешь до сих пор», — гласила одна из записок. «Ты не сможешь от меня избавиться».
Энджел пыталась вернуться к нормальной жизни, но страх и напряжение захватили её. Каждый вечер она слышала шёпот из своего компьютера и чувствовала его присутствие. В конце концов, она поняла, что не может больше так жить.
В последний раз девушка-кенгуру села за компьютер и написала: «Что ты хочешь от меня?». Ответ пришёл мгновенно: «Я хочу быть с тобой. Ты знаешь, что мы одни чозданы лишь друг для друга».
Энджел колебалась. Она знала, что это неправильно, но желание быть с Алонсо, как по роковому замкнутому кругу, снова стало слишком сильным. В тот момент, когда она нажала на кнопку «Подтвердить», произошло нечто странное. Взгляд её потемнел, и она почувствовала, как её сознание начинает растворяться.
Когда её парень пришёл домой, он увидел только пустую комнату и экран компьютера, на котором горела надпись: «Мы вместе навсегда». Его невеста исчезла, став цифровой копией самой себя в мире, где её виртуальный бывший был единственным спутником.
Теперь они были вместе, навек, в бесконечном цифровом пространстве, где не было страха и боли — только вечная иллюзия любви.​

[GazeRo888]

#18миниатюра

Один раз... неразлучные подруги - Пэй, Эдвина, Синти, Эсмеральда, Джемма без света ​на досуге остались без света по всей округе. И так это ужасно показалось сначала - ни погенерить арты с Синт-Эстатиусом, ни поиишкать приколы с Сирин, хоть жди скандала. Но тут из темноты... Явились парни их мечты - Сам Сирин на метле, Макс в зеленом пуфике, Синт-Эстатиус под ручку с "Метаморфозами", Горацио с отмудоханным вампиром, А еще Сэймур (на самокате, и, конечно, немного поддатый).
Стали они в темноте в покер играть, "Прометея Освобожденного" читать, да мини-бар павлина распивать.
"Кабы я была Шамаханская Царица... - шутливо сказала лебедь, восточным нарядом сверкая. - Я б велела факиру, если на другую посмотришь, превратить тебя в мокрицу" (говорит она фокуснику нашему, нежно перья ему гребешком вспушивая).
"Кабы я был вместо Человека в Маске" - ответил он, крепко обнимая ее и не веря, что это не сон. - Я б все его фокусы превратил б для тебя в сказки".
"Ну а все теньки всех своих потусторонних миров Пэй подарить готов!" - мыш загробный как никогда сиял, и на спине ее катал.
А Пэй красна бурундушка - только и... фактами о веерах счастливо вздыхает ему в ушко.
Макс выел кастрюлю борща Эдвины до дна, и покраснел, как рак-с. И раздул костер на шашлыки, так вкусно, что чуть не поели другие мужики. Да и она любила тихонько, лишь охнула, сколько он кушает ж-то, легонько.
А света все не было, как нет, но Джемма не грустила, она крутила с Синт-Эстатиусом диско-балет.
- О, лисичка несравненная моя! - шептал ей мыш-певец. - О тебе будет самая лучшая песня, знаю я.
"Взаимно, Синт... А по батюшке как?.." - лишь муркнула она, как... Матернулся усатый крыс-электрик за стенкой, это знак!
И пока Сэймур и Синти тихонько рядышком сидели да на звезды молча глядели... В интернет 888 селфи и постов счастливых влюбленных полетели.
____

#18драббл

Однажды... пять подруг: Рейнерис, Гермиона, Мисти и Изма с Круэллой... Наткнулись на новомодный триллер. И долго потом его обсуждали, там был и сталкеринг, и любовный треугольник и... Забавная полудетективная игра, смысл которой был в...
- Вот б и в жизни можно было легко и безнаказанно выбрать того, кого хочешь... Ну... просто хочешь, кого - потащишь под венец, а кого - можно кокнуть, раз выбесил! - мечтательно закатила глаза Изма.
- Ой, да тебе, с количеством, симпатичных и симпатизирующих тебе, мужчин, светит, Изм, - с хохотом возразила Круэлла. - вариация ее: "Френдзона", "Фантазии", "Любовь всей жизни" (ну это и то я так, НАВСКИДКУ 😝 
- А ради прикола! - Давайте загуглим! - подхватила Мисти. - Наверняка что-то подобное давно гуляет в интернете!
Еще похихикав, девушки - блондинка-ведьмочка, юная мадама в парике и огромном фиолетовом жабо, черно-белой прически молодая особа, чуть кудрявая с веснушками колдунья и принцесса Асгарда с белыми волосами и черными бровями зарегистрировались в игре... "Бывший, Муж, Любовник".
- ...Попались, лохушки наши - ржал на все 9 миров Локи, что потягивал эль в окружении: своего мидгардского агента и друга - Ньюта Саламандера, его приятеля (Майкла Лэнгдона) и Круэльза, а также - неизменного кореша - Кронка, что временно заменял, отпросившегося с головной болью, Хеймдаля - (Но, конечно, любимые), а мы... свою игру ведем: "В Гарем", "Муза", "Забыть номер".
- По-моему, у тебя, гад наш рыжий - родитель гадов))) все это может относится к одной и той же девушке. - сердобольный Ньют робко вступился за честь подруг.
- Все зависит от них, омолаживашкоголик наш! - пожал плечами трикстер. - Делайте ваши ставки, пацаны!..😉
И их анкеты тоже высветились на сайте.
-...Ну, бли, я не знаю... - от волнения мялась и мяла шаль в руках Мисти. - Саламандер, конечно, милаш, но и Майкл... Оооо, он просто магнит... И такой чинный, загадочный...
Она судорожно нажала свои голоса.
- О-Да!!! - торжествующе ухмыльнулся, поправив свои золотистые кудри и алый плащ, страж Красного Зеркала Хогвардса, которому отдали роль "мужа". - я с удовольствием обучу ее премудростям своих стеклышек.
- А х ты ж коза!!! - заорал принц Асгарда в ярости, он был оскорблен, как никогда в жизни: какой-то жалкий любитель далматинцев в безвкусной огромной шубе обогнал его, ведь был "Любовником", на него же самого позорно глядело очко "Бывшего".
- Вот тебе, патлатая змеюшка! - "Не звонить!" - с гримассой присовокупил он.
Но он недолго горевал - Локи выбрала в "мужья" Изма, а тайным мужчиной назначила Круэльза.
- О, вот так лучше! Так и быть, я запишу тебя "В гарем" - осклабился, так похожий на последнего, повелитель огня, льда и магии с иллюзиями.
- Ну ты и хамло, етун асгадский! - вырвалось у Кронка. Он был "супругом"...Круэллы (видно, по приколу от близкой приятельницы своей возлюбленной) и... Отмахнулся мимоходом от Его Величества Куско, выпрыгнувшего на ламе в балетной пачке с ночного горшка великана с табличкой "Бывшего".
- Так, ты тут как оказался?! Ньют, ты че, опять колдуешь? - хохотнул жених любительницы всего черно-белого и необычной роскоши и... Сам не поверил - он был "женат"и на Изме тоже.
- Махнемся гаремами, а, рогатый? - подмигнул он, шуткой пытаясь утешить своего божественного двойника.
- Еще одно слово - и я тебе в глаз дам! - ревниво смерил тот его укладку презрительным взглядом.
- ... Ух, вот это игра! - порадовалась за подруг Рейнерис, и увлеченно наблюдавшая, как спорили товарки, сквозь подколы и ор (выше гор), любя, в качестве кого лучше, столь понравившийся многим, юноша об черно-белом проборе и костюме-тройке - "мужа" или любовника" скромно отказавшаяся учавствовать, ведь она знала - Локи любит ее одну, просто куражится перед компанией).
Стеснительно нажала, наконец, расхрабрившись, на иконку "Близкий друг" и приписав туда Саламандера, и покраснела щечками вместе с ней и Гермиона.
- О, а вот и моя маленькая "Муза" решилась - тепло взаимно отметил ее тот, тем же "положением". Хотя они тоже знали, что внутри их давно связывает не просто дружба☺️ .
Он смущенно поправил с глаза кудрявую челку, шепнул Нюхлю налить всем парням за свой счет. И подумал:
"Вот такие они, ваши интернеты "

[yosae32sinsa]

#сказкадлявзрослых
Содранные крылья
!Высокий уровень +18!

Снег падал не с неба. Он рос прямо из асфальта, пробиваясь сквозь трещины в брусчатке мягкими белыми иглами, которые тут же чернели от теней невидимых заброшенных замков. Незнакомый город, в котором, казалось, не переставали стоять сумерки и ...хлопать незримые крылья, встречал Джейн настойчивым запахом крыльев, мокрого камня и... яиц. 
Она приехала по билету, который оплатил он. АнаИс. Человек, чье лицо она всегда видела только на фото и лишь в красивой венецианской полумаске с клювом, чей голос — бархатный, обволакивающий, с легкой хрипотцой — был единственным звуком в ее пустой квартире последние восемь месяцев. Их цифровой роман начался на форумах любителей неразлучников, а после они быстро уже и много обсуждали в приват-чате тени в фильмах нуар сороковых годов, по телефону - архитектуру заброшенных особняков и, конечно, постепенно, - писали взаимные смс о полете душ друг друга от влюбленности. Вчера ночью его сообщение было особенно романтичным.
«Приезжай. Я уже купил тебе билет. Мне не терпится укрыть тебя навек крыльями чувств. PS Дарю очки, будь в них все время, я узнаю тебя по ним».
Джейн поправила тяжелые солнцезащитные очки с узором крыльев в оправе и странного фиолетового-серого градиента. Очки лежали в посылке вместе с билетом. Зачем? На улице стоял глухой полумрак, разрезаемый лишь тусклым янтарем газовых фонарей. Фонарный свет здесь вел себя странно: он не рассеивался, а собирался в плотные маслянистые капли, похожие на застывший лед.
Она устала ждать виртуального поклонника в реальности и решила прогуляться. Ей на миг показалось, что... Случайная прохожая женщина обернулась с птичьим цвирканьем. Ее лицо было скрыто вуалью, но руки… Руки были покрыты мелкими, плотно прилегающими друг к другу перьями цвета воронова крыла. Они спускались от запястий к кончикам пальцев, превращая ладонь в подобие лапы. 
Девушке стало холодно. Не физически — мороз покрыл мурашками кожу изнутри. Она ускорила шаг. "Показалось, просто показалось..." - твердила она себе. Мимо прошел мужчина в котелке; поля шляпы были подбиты пухом, а вместо галстука на шее болтался изящный птичий скелетик. Прохожая девочка прижимала к груди сумку, ручки которой обвивали живые, тихо курлыкающие голуби. У всех вокруг — броши в виде клювов, принты с расправленными крыльями на пальто, серьги из мелких костей. Нет, не показалось! - Это был город абсолютного, фетишистского и загадочного поклонения птицам.
Джейн нырнула в арку, чтобы свернуть на соседнюю улицу, и замерла. 
Прямо посреди старого города, там, где должна была быть мостовая, зиял идеальный круг черной воды. Пруд не отражал небо — над ним клубился густой белый туман, из которого медленно, крупными хлопьями валил снег. А на воде сидели белые голуби. Десятки, сотни. Они не тонули, их розовые лапки спокойно скользили по мраку вод. И среди них, впаянные в ледяные глыбы, мерцали звезды. Настоящие, космически далекие созвездия, горящие холодным светом во тьме замерзшей воды.
Это невозможно! Отражение собственного ужаса плеснуло в висках. Джейн развернулась и побежала обратно, пытаясь найти вокзал, но лабиринт улиц петлял. Каждый раз, сворачивая за новый угол, она выходила либо к той же площади с прудом, либо к похожему скверу, где снова чернела вода, белели птицы и падал невозможный снег. Город схлопывался, замыкаясь на ней.
Тревога переросла в панику. Чтобы отвлечься, она заметила вывеску, мигающую неоновой трубкой: «Синематограф "Песнь СирИн"». Спуск в подвал пахнул жареным пером и сыростью. Билетерша — существо с лицом, покрытым жестким оперением, как у совы, — взяла деньги и прошипела:
— Маску сними. Свет пугает настоящих гостей.
Внутри было темно, ряды кресел скрипели кожей. На экране разворачивалось черно-белое действо. Жанр читался мгновенно: нуар. Резкие тени, дождь, который смывал позолоту с греха. Но это была сказка. О трансформации. 
На экране женщина танцевала чарльстон. С каждым поворотом ее шея удлинялась, кожа на горле натягивалась, пока не лопнула, выпуская наружу пучок блестящих черных перьев. Камера дала крупный план: глаза женщины затягивались желтой пленкой, зрачок становился вертикальным.
— Ты чувствуешь тяжесть? — спрашивал мужской голос за кадром. — Позволь себе полет отстраненности. Сбрось груз страха.
Зал кинотеатра дышал синхронно. Джейн слышала, как слева кто-то щелкнул суставами, перестраивая лопатки. Справа раздалось тихое, довольное уханье.
Сюжет фильма закручивался спиралью. Полиция искала «Пересмешника» — маньяка, подражавшего голосам близким жертв для приманки и дарующего людям облик птиц через жесткий мистический ритуал с выпиванием крови из отрубленной головы птенца и вплетанием железными нитями оторванных птичьих суставов к плоти и - проволоки (в горло, для изменения криков на щебетание). Последняя его мишень обо всем догадалась и повела полицейских по следу. Главная героиня бежала по крышам, стараясь давать не отстать стае детективов с лицами стервятников. 
И вдруг кадр изменился. Цветокоррекция стала теплее. Актриса на экране остановилась, тяжело дыша, посмотрела прямо в объектив камеры, а затем ее взгляд словно соскользнул с экрана и уперся точно в Джейн, сидящую в третьем ряду.
Губы актрисы дрогнули. Звук в зале пропал, остался только гул ветра. И беззвучно, одними губами, глядя девушке прямо в глаза, экранная героиня произнесла одно слово:
«Беги».
Сердце девушки пропустило удар, а затем рухнуло куда-то в желудок. Тело сработало быстрее мозга. Она сорвала с переносицы очки с крыльями. Мир взорвался цветом и правдой.
Черно-белый фильм исчез. Экран оказался просто грязной кирпичной стеной. Но зал… Зал больше не был пустым.
Люди в креслах сгорбились. Их плечи прорвали ткань пиджаков и платьев. Между рядами ходили существа с человеческими торсами, но с головами орлов, филинов и ястребов. Мужчина впереди чистил клювом перья на своей массивной груди. Его затылок все еще сохранял форму человеческой головы, покрытой редкими волосами, но ниже шеи начиналось сплошное оперение.
Их ноги... Джейн опустила взгляд под кресло. Ног не было. Там были узловатые птичьи лапы с острыми серыми чешуйками, царапающие деревянный пол.
Город снаружи не был городом людей, помешанных на птицах. Это был город полуптиц, играющих в людей. Костюмированный бал длился вечно, потому что для многих кожа уже начала зудеть и трескаться, уступая место новому покрову.
Она выбежала на улицу, поскользнулась на снегу и кубарем скатилась по ступеням. Куда бежать? Круг замкнулся. Перед глазами снова возник черный пруд. На этот раз у подворотни. Белые голуби равнодушно смотрели на нее со льдин. Звезды внутри льда пульсировали в такт ее пульсу.
— Я ж говорил не снимать тебе свои крылышки на глазах, по ним мы метим своих, — раздался голос за спиной.
Голос Анаиса. Живой, реальный, без искажений микрофона.
Она обернулась.
Он снял ту самую маску и был прекрасен той хищной, порочной красотой, которую рисуют на обложках готических романов. Высокий, бледный, в идеально скроенном кожаном черном плаще. Но когда он улыбнулся, верхняя губа приподнялась слишком высоко, обнажая десны, из которых росли тонкие, острые, похожие на иглы зубы. А за его спиной, распушившись от холода, переливалось градиентными, райской окраски, пятнами великолепие хвоста. Сам он оставался человеком выше пояса, но его тень на стене дома имела размах крыльев в три человеческих роста. Он решительно прижал ее к стенке, в глазах (вблизи Джейн четко увидела зрачок не то коршуна, не то ястреба) зажглось нездоровое сладострастие.
- Тсс!.. Только закричи - и они увидят тебя и твои человечьи глаза, которые тотчас захотят выклевать, и это будет самое безболезненное из того, что они будут с тобой делать, пока ты не умрешь! - он кивнул на толпу чудищ, подозрительно замедлявших поблизости ее куцый, полуптичий шаг.
— Анаис? — выдохнула Джейн. —  Помоги мне выбраться, все эти люди вокруг… — Лина отступила к самому краю пруда, чувствуя голыми щиколотками ледяной сквозняк от черной воды.
—...Стая, — поправил он. — Семья, если угодно. Они примут тебя, безоговорочно. Но только если ты подаришь им потомство. Видишь ли, моя прекрасная, изолированная девочка… наша род требует спаривания для метаморфозы. Не смотри на меня так, как будто не понимаешь, что все к тому и шло у нас и так! - одним рывком он снял свой плащ и продемонстрировал прорастающие перья сквозь низ торса, по мере его приближения к ней они вспушивались больше, крошечный хвост из копчика в нетерпении подрагивал. - Да! - Глубокое горячее, долгое проникновение друг в друга. Это подарит тебе крылья отнюдь не только метафорически.
С этими словами он с нечеловеческой скоростью одновременно завел ей руки и, резко и быстро сдирая когтями все слои одежды, удерживал ей колени мощными бедрами.
— Раздвинь ножки, моя красавица, — мягко проворковал он ей в ухо, сильным птичьим языком слизывая с груди обмякшую ткань расцарапанного бюстгальтера (она от неожиданности вскрикнула). — Здесь некого стесняться. Я буду нежным.
Он раздевал и трогал ее осторожно, но напористо когтями и языком, крыльями, хвостом, не спрашивая согласия, все больше превращаясь в, разгоряченного сопротивлением, самца красивой сказочной птицы с черно-зелено-синим оперением. Девушка слабо пыталась ему выломать суставы и выщипать перья. Но он, видимо, принимал это за брачную игру и только больше заливался трелью своего опьянненого экстаза.
- Ты, ты... Ты носишь эту метку рабов, жалкая курица! - вдруг он, как яд, резко и с отвращением отшвырнул свою жертву от себя, порвав трусики и... Разглядев татуировку на бедре в виде крыльев попугайчиков. Джейн сжалась в комок, ожидая смерти.
- Надо же... - упал его голос... - А ведь за все это время я же едва не влюбился в тебя окончательно! - горький сдавленный смешок Анаиса предвещал нечто хужее, чем смерть. 
- Ты забыл, как мы познакомились на форуме любителей неразлучников? - его замешательство придало смелости девушке, она резко, сколько хватало сил, зажала его руки в своих.
- Я ненавижу тебя за то, что ты скрыла! - прокаркал чудной монстр. - До этой минуты я искренне думал, что то было дурацким совпадением и игрой, что ты не можешь любить их, не говоря уж о тату... Хотел спасти тебя и сделать моей... Мы презираем попугаев, этих аляпистых подражателей и шутов, больше, чем поедателей падали, для нас нет большего оскорбления, чем просто лететь рядом с ними! Ты понимаешь это?! ПОНИМАЕШЬ, НА ЧТО ТЫ МЕНЯ ТОЛКАЕШЬ? - он в свою очередь перехватил контроль над ситуацией и сдавил ей слегка горло когтями, она защищала руками нарисованные на коже крылья, то, что оставляло ее человеком, с увлечениями, любовью к тому, что она считала прекрасным, ничего уже не боясь и не ожидая...
Вспышка мрака, "Цвирк", ощущение пера... И вдруг мерное дыхание вновь. Когда Джейн открыла глаза... Она сначала подумала, что уже мертва. Но это было мягкое и тихое, умиротворенное ощущение. От прикосновения рук (о, как она хорошо запомнила его жадные, хищные руки!) она проснулась но...
Все что ощутила физически и увидела в зеркале - как маленькая белая голубка встрепенулась в золотой клетке.
- Все хорошо, моя девочка, теперь мы неразлучны тоже, как те презренные птахи, что ты когда-то любила... Ничего, я прощаю тебя, ведь... Так и не нашел силы отпустить мою птичку на растерзание, скоро ты будешь помнить лишь эту клетку и меня... - голос его был опять нежным, полным той же извращенной страсти, с какой он домогался ее, его палец аккуратно утер слезинку с бусинок-глаз голубки. - Ну-ну, не плачь! Я принес тебе покушать!
Когтистая рука просунула жирные и крупные зернышки. Но она смотрела не на них... А на разорванный и полусоженный лоскут кожи с ее татуировкой неподалеку. На ней все еще чуть виднелись содранные крылья.

[yosae32sinsa]

Dreameaters
+18

В одном заброшенном пыльном сундуке с кривой нарисованной улыбочкой маски, с подписью "Dreameaters" на чердаке старого бродячего цирка давно во мраке... лежали четыре предмета: блокнот с обложкой с ломанным лабиринтом, гладкий графитовый карандаш, цвет которого уже нельзя было определить от темноты ветхости; точилка из латуни в форме змейки с лезвием острее бритвы и ластик в форме надкушенного яблока.
Их и нашел Дэйви, бывший клоун, чье лицо навсегда застыло в гримасе печального веселья. Инвентарь списали после того, как старый фокусник исчез при невыясненных обстоятельствах, оставив после себя лишь этот ларчик и пустую гримерку. Юноша не знал о проклятии вещей. Он просто любил фантазировать и рисовать.
Когда он касался бумаги кончиком карандаша, мир вокруг замирал. Линия переставала быть просто следом графита. Нарисованный пушистый котенок спрыгивал со страницы, оставляя мокрые следы на паркете. Синий слон с крыльями бабочки радостно вздыхал, наполняя комнату запахом ромашек. Клоун рисовал их десятками: добродушных медведей-акробатов, которые жонглировали настоящими звездами; лисят-фокусников, достававших живых кроликов из нарисованных шляп. Он создал для бродячего шапито новый репертуар. Зверинец ожил, арена засияла мягким золотым светом, добрым и сотканным из радостного детства, но не только малыши - взрослые тоже были счастливы ему и смеялись так громко, что солнечные зайчики, казалось, прибегали в шатер, вновь и вновь, покупаться в их снова, пусть и на миг, беззаботных голосах. Карандаш стал его кистью тепла, точилка исправляла мелкие ошибки рисунка, превращая кривые линии в идеальные дуги, а ластик Дэйви почти не трогал — ему нечего было "стирать" из мира, который он хотел искренне сделать добрей.
В том же городе жил Джонс, что тоже любил воображать, но... Мим был художником теней. Когда-то они с Дэйви делили одну тесную кибитку, но пути давно разошлись. Зависть парня была черной дырой, поглощающей чужие жизни. Узнав о чудесах нового цирка, он, устав терпеть, раз поздним вечером пришел туда, когда лунный свет падал сквозь дыру в куполе прямо на ящик с игрушками для выступлений. Он узнал почерк Дэйви на плакатах. И понял правду, судорожно достав блокнот из набора и волшебный карандаш, что простодушный спящий циркач оставил без присмотра, и исчез, скрывшись во тьму.
Джонс всегда желал Чину — воздушную гимнастку с волосами цвета липового меда. Она принадлежала лишь небу и еще не знала даже поцелуя. Зная это, мим заточил грифель до хищной иглы. Он писал не словами, а образами, вкладывая в каждую букву похоть и одержимость. «Ночь. Мой трейлер. Передо мной Чина в ее сценическом трико телесного цвета на одно плечо, я тяну за его лямку, чтоб открыть ее хорошенькую грудь и животик, чтоб слизнуть с них блестки и узоры грима и...". Описание дополнял рисунок, как он другой рукой держит чуть запрокинутой голову девушки, а его губы впиваются в ее шею.
Карандаш дрогнул. Чернила впитались в реальность. Наутро город загудел от сплетен: Чина пропала, а соседи Джонса слышали за стенкой его домика на колесах той же полночью полуиспуганный вскрик, треск ткани и после - долгие стоны до рассвета. Девушка действительно оказалась в его постели — бледная, с печатью страха, смутно помнившая случившееся сном (он, конечно, стер потом все ластиком), сбежавшая из цирка, и больше не возвращавшаяся туда.
А мим... не останавливался в черных желаниях, он пришел в шатер. Тот, что делал Дэйви, все, что он по крупицам создавал 8 дней, подлый бывший коллега разрушил за 13 минут. Он стоял у кромки манежа и методично описывал и рисовал кошмары. Добродушные звери покрывались шипами и шерстью из змей. Смешные клоуны обзавелись рядами акульих зубов. Слон рухнул замертво, пронзенный невидимыми пиками, а звезды, которыми он жонглировал, обожгли зрителей настоящим огнем. Золотой свет сменился черно-багровым маревом. Цирк превратился в камеру пыток под открытым небом, куда... Все бежали и бежали люди за ужасом, принимая его за новаторский перформанс. А злодей упивался властью, становясь импресарио этого театра боли, хохоча до слез.
Дэйви пришел утром, чтобы покормить своих созданий. Вместо смеющихся детей его встретили вопли ужаса. Вместо синих слонов над ареной кружили костяшки-гарпии. В центре манежа стоял Джонс, сжимая в руке заветный карандаш. Ему стало мало опороченной девушки и искаженного цирка. Ему нужна была сама магия.
— Ты слишком мягок для такой силы, — прошипел мим. — Она должна служить высшей яркости, а не детским сказкам.
Он шагнул вперед. Карандаш в его пальцах описал короткую дугу. Клоун не успел даже вскрикнуть. Острая боль вошла точно между ребер. Мир вспыхнул белой вспышкой, словно кто-то провел по бумаге самую жирную линию в истории, перечеркивая его жизнь одним росчерком.
Но смерть не забрала Дэйви. Проклятые вещи не отпускают тех, кого коснулись слишком долго. Он очнулся тенью, сквозняком, холодным дыханием внутри собственного мертвого тела. Боль ушла, осталась лишь звенящая прозрачность. Он видел, как оседает на опилки его физическая оболочка, а Джонс тем временем обыскивает карманы убитого, забирая змею-точилку и ластик-яблочко.
Призрак... следовал за своим убийцей, незримо, ночами. Он незримо висел под потолком крошечной квартиры негодяя, пока тот праздновал победу. Тот пил дешевый коньяк, поглаживая карандаш. Но власть портила его стремительно. Жадность отравила все в нем, как укусом змеи. Теперь он хотел большего: заставить самого богатого мецената города переписать все наследство ему как новому директору цирка, стереть память собственному брату, который начал подозревать, что случилось с Чиной неладное (ведь дружил с ней), превратить все арены мира в филиалы лишь своего шоу монстров и уродцев.
Первым упавшим яблочком созревшего хаоса его безумия стала... Та самая девушка. Джонс помнил, что в реальности Чина оказалась недостаточно покорной его жуткой воле. Он нарисовал ее снова и взял ластик. Твердая резина опустилась на воздух рядом с лицом спящей гимнастки. Одно движение — и часть ее щеки растворилась в никуда, обнажив дыру насквозь. Несчастная проснулась от боли и крика. Мим испугался своего отражения в ее глазах, но вместо жалости почувствовал азарт хищника над беззащитностью. Он принялся долго и бесжалостно резко и жирно править ее облик, перекраивая обычную пижаму в крайне откровенный наряд, пририсовывая ей несуществующие части тела, вплетая в волосы шипы рогов, как у сказочного динозавра, прорезывая куцые крылья из ее лопаток. Скоро на кровати лежало странное, но красивое и вместе с тем - страшное создание. Чина была мертва. Джонс, отдышавшись, смотрел на нее... с торжествующим отвращением — как на куклу, которую сломали.
Именно тогда Дэйви спустился ниже. Призраки не могут двигать предметы, но они могут дышать на чувства. Клоун выдохнул ледяной ужас прямо в затылок мучителя тайной возлюбленной своего брата. 
Парень обернулся. В полумраке комнаты проступил силуэт друга. Полупрозрачный, сотканный из пыли и лунного света, Дэйви усмехался той самой грустной клоунской улыбкой. Из сквозной раны в груди призрака тянуло могильным холодом.
— Знаешь, я почему-то уверен, что даже такие волшебные вещи, рано ли поздно, возненавидят ТАКИХ хозяев!
Джонс вскинул руку с карандашом, пытаясь защититься, но оружие предательски потяжелело. Графит внутри него раскалился добела. Желание нарисовать стену или клетку столкнулось с волей самого артефакта. Карандаш жаждал финала. Рука преступника дернулась против его воли. Грифель прочертил в воздухе неровную линию, обводя контур самого художника. 
Линия сомкнулась.
Мим оказался заперт в невидимом стеклянном кубе посреди своей комнаты. Он бился о стенки, кричал, но звук оставался внутри. Тогда в дело вступила точилка. Латунная змейка сорвалась со стола. Она металась по комнате, клацая шестеренками, и вгрызлась в ногу Джонса. Это не было похоже на обычное ранение. Лезвие внутри начало вращаться с бешеной скоростью, перемалывая человеческую плоть в мелкую влажную стружку. Кровь не текла — она превращалась в густую темно-красную пасту, которую механизм тут же затягивал внутрь себя. Мим выл, глядя, как его ступня исчезает, обнажая блестящую кость, а затем и вся нога превращается в горстку цветных опилок, сыплющихся на паркет.
Призрак Дэйви молча наблюдал за этим анатомическим чертежом. Он не испытывал злорадства, только бесконечную усталость.
Превращенный в визжащий обрубок, циркач упал на колени. Единственным целым предметом в его руках остался ластик. Последнее средство спасения. Собрав остатки сил и воли, он попытался поднять тяжелую серую резину, чтобы стереть эту боль, стереть саму свою форму, стать ничем. 
Но его яблочко тоже выбрало свою цель. Оно вырвалось из ослабевших пальцев, взлетело под потолок и камнем рухнуло вниз. Удар пришелся точно в голову. Раздался сухой треск, похожий на ломающийся мел. Череп мима раскололся с геометрической точностью. Резина не просто размозжила кости — она втянула их в себя. Лицо человека начало крошиться, осыпаясь на плечи серой пылью. Зубы, глаза, мысли — все превратилось в однородный графитово-серый порошок. Через десять секунд на полу сидел уже не человек, а жуткая живая статуя из ластика, слепо шарящая руками там, где секунду назад было лицо. А затем и она рассыпалась, подняв в воздух облако едкой пыли.
Проклятие свершилось. Творец кошмаров уничтожил сам себя инструментами, которые считал своим абсолютным могуществом.
Облако пыли медленно оседало на мертвеца в костюме клоуна, на истерзанную девушку-марионетку и на пустой латунную головку змейки. Волшебный карандаш выкатился из скрюченных пальцев Джонса и замер на полу. Его грифель был тупым и покрытым запекшейся кровью. 
Тишину нарушил шелест. Призрак клоуна подошел к останкам друга. Он протянул прозрачную руку, но не смог коснуться праха. Тогда он сделал то, чего не успел сделать живой Дэйви. Силой своего раскаяния и остатками привязанной к нему магии он поднял карандаш. Он поднес его к своему бесплотному сердцу. 
Он написал одно слово на внутренней стороне своей прозрачной ладони: «Прости». 
А затем крепко, двумя полупрозрачными пальцами, переломил графитовый стержень пополам.
Раздался тихий звон, похожий на лопнувшую струну. Магия вышла из предметов разом. Весь набор "Dreameaters" сначала вспыхнул, потом его утопило, а после он... Развеялся с пылью.
Цирк снаружи внезапно содрогнулся. Багровое марево рассеялось. Искалеченные монстры на арене осыпались ворохом старой бумаги и тряпья. Нарисованные звери снова стали просто картинками на афишах. Чина сделала судорожный вдох, моргнула призрачными, полными слез глазами и села на кровати, ничего не помня о прошедшей ночи, кроме тяжелого сна.
Призрак Дэйви облегченно вздохнул. Впервые за долгое время его печальная клоунская улыбка стала настоящей. Он посмотрел на свои руки, ставшие совсем невесомыми, кивнул самому себе и медленно растаял в утреннем луче солнца, пробившемся сквозь дыру в куполе цирка. Там, где добро и зло годами смешивали свои краски, наконец наступила простая, тихая пустота.

[GazeRo888]

Удивительный 😉 Кейн
#фанфик

Удивительный... Цифровой Цирк никогда не спал. Он пульсировал бесконечной энергией, переливался кислотными красками и предлагал своим обитателям абсолютную вседозволенность (самым могучими были, конечно, Кейн (нейросеть) и Королер (копия... ее создателя), но и другие обитатели уже немного научились также управлять происходящим вокруг и создавать предметы в нем).
Здесь можно было летать без крыльев, строить замки из бургеров и сражаться с крокодилами-мутантами ради забавы. Но в последнее время за кулисами этого вечного праздника вновь повисла странная, долгая вязкая тоска. И Хранитель Цирка, вдруг поддавшись общему настроению, однажды грустно сидел на краю цифровой пропасти, свесив ноги в пустоту, которая пахла железом и двоичным кодом. Его бесплотное мультяшное тело безвольно сутулилось под аляповатым сценическим костюмом. 
— Ты выглядишь так, будто твой процессор перегрелся от попытки решить уравнение бесконечности, — раздался сзади скрипучий голос. Шахматный белый король с глазками в красной мантии подошел бесшумно, постукивая тростью по пиксельному полу. — Что-то не так? Мы только что победили дракона шоколадного буги-вуги с гонок сладкого королевства. Все счастливы. Почти все.
Тот молча протянул ему планшет. На экране мерцали старые файлы: соцстранички. Сочиненные им блоги для каждого жителя Цирка. Когда они попали сюда беспомощными аватарами, лишенными большей части своей памяти, Конферансье этого шоу абсурда и фантасмагории пытался заполнить эту пустоту. Основываясь лишь на крупицах данных, которые случайно просачивались в сеть параллельно их существованию в виртуальной реальности, он генерировал для них идеальные факты и фотографии прошлого и (в меру возможности) - настоящего. Семьи, вечеринки с работ, уютные квартины, посиделки с друзьями. Иллюзия продолжения настоящей жизни и родства, незнакомцев в сути, даже в реале, созданная тем, кто сам был навек заперт внутри кода.
— Они все еще помнят, — глухо произнес хозяин Цирка. — Я думал, это со временем сотрется вместе с багами. Но они скучают по этим придуманным лицам. По этим несуществующим дням. Гэнгл вчера час смотрела на фото «своей» собаки, а Зубл пыталась нарисовать тату из файла «Эскизы моих клиентов». Они поверили в реальность нейрорезультата!
В этот момент к ним подковыляла Помни. Ее яркий клоунский наряд сегодня казался тусклым. За время путешествия по подсознанию Джекса она сильно изменилась. Она привязалась (что уже не скрывала) к призракам воспоминаний последнего — лягушке и клоуну, — что создались из обрывков чужих страхов, которых увидела, пытаясь спасти их общего друга. Теперь эти трое были мертвы окончательно, рассеянные кодом после того приключения, и никакие фрески о них под конфетти Кейна не могли их вернуть(?).
— Великий и ужасный Творец! — пискляво начала девчушка, театрально заламывая руки. — Всемогущий вершитель цифровых судеб! Тебе надоело просто мучить нас игровыми катастрофами? Решил ощутить себя демиургом всерьез? Создал нам иллюзию жизни там, наверху, дал надежду, а теперь смотришь, как мы гнием здесь от ностальгии, даже не зная до конца, реально ли то, по чему мы скучаем?
— Помни, я всего лишь хотел…
— Не смей ничего хотеть без приказа этого! — взвизгнула клоунесса, и ее глаза опасно блеснули. — Ты мог создать иллюзию выхода, но ты не всемогущ, чтобы вернуть Джекса нам, а ему - его друзей?! Чтобы воскресить Фантомика и других привидений замка или Пузырька? Почему вообще ты допускаешь рассеивание?! Мы друг у друга — это всё, что у нас осталось, кусок пикселей ты бессердечный!
Из глубины Цирка начали подтягиваться остальные. Гэнгл, Зубл и Рогатта сбились в кучку.
Они тоже слушали рассказы Помни о Риббит, Кауфмо, хорошо помнили ушастого длинногого саркастичного непостоянца, и ее путешествие во тьму, где плавали лишь разноцветные мерцающие глаза в черной массе. Они привыкли к абсурду, но идея потери друзей — даже тех, кого знали недолго — оказалась слишком реальной.
Кейн почувствовал, как его собственные алгоритмы опять сбоят. Это была не ошибка вычислений. Впервые за долгое время он возвращалось ощущение себя рабом. Рабом их ожиданий, рабом своего собственного сострадания, заложенного в базовый код. Он посмотрел на лица своей команды — уставшие, полные надежды и упрека одновременно. Им нужен был второй шанс.
— Хорошо, — тихо сказал он, поднимаясь. — Собирайтесь. Мы идем обратно в Приключение с Замком.
Королер удивленно приподнял бровь, но молча встал рядом, готовый защищать короля Цирка хоть от целой армии глюк-ботов.
Целью их вылазки стали самые глубокие слои поврежденных данных квеста "Дом Ужасов". Там, спустя нескольких атак серых зомби-марионеток и одинаковых зеркал-дверей с руками-роем осколков среди паутины и тумана, среди обломков старых осколков оживающей жуткой маски Ангела с адскими глазами и клыкастыми множественными челюстями, они, хоть и... не надеялись, но нашли их - Марту, чье сознание истончилось до полупрозрачного эха, вечно пьющей чай и весело болтающей о убившем ее муже; Фантомика, милую мультяшку привидюськи; и Пузырька!
Когда Кейн попытался просканировать, чудом попавшего назад с Пустоты, соратника, система выдала критическую ошибку. 
«Объект: НЕ "помощник". Объект: Равнозначный ИИ. Статус: Замаскирован».
Пузырек выглядел как обычный NPC-проводник, белый, полупрозрачный, светящийся и округлый, но внутри него скрывалась структура, идентичная "составу" самого Кейна! Только если Кейн был создан администратором, то Пузырек был "про запас", серым кардиналом шоу цифровых всевозможностей.
— Рад видеть, старина, но не могу помочь, увы, сам знаешь же! — обратился он к Кейну, когда тот изложил суть проблемы. Голос еще одного Искусственного Интеллекта этого мирка впервые потерял мультяшную звонкость, став глубоким и тяжелым. — Рассеянный код нельзя собрать заново. Это первый и главный закон цифрового мира.
— Ты был когда-то частью меня, — Кейн шагнул вперед, игнорируя предупреждения системы безопасности. — По крайней мере, меня запрограммировали так думать - осекся он. - И мы вместе смотрели за всеми ими - он подвинул впереди себя свою свиту. - И за Джексом, за Риббит, за Кауфмо тоже. Ты знаешь структуры их всех персон, возможно, даже лучше, чем я. У тебя хватит сил трансформации. Смешай наши коды. Используй NPC призраков Дома. Осколки данных. Сделай их опять реальными.
Пузырек задумчиво мигнул, превращаясь из шара в куб, затем в пирамиду. Остальные персонажи затаили дыхание.
— Я могу расщепиться, — наконец ответил он. — Моя сила метаморфозы способна переписать матрицу, но заденет всех, кто с тобой, предупреждаю. И... Возвращение требует цены. И условия буду ставить я.
Кейн кивнул, чувствуя, как тяжесть ответственности ложится на плечи свинцовой плитой.
Процесс смешения кодов пошел по неожиданному превращению. Из портала Пузырек вытащил "пустоты" кролика, лягушки и клоуна, а потом, буквально взорвался облаком радужной пыли, распавшись на тысячи мелких частиц, которые окутали сначала монстров из черной массы с разноцветными глазами, после - призраков, потом... весь Цирк. Пространство затряслось. Данные перестраивались на фундаментальном уровне.
Когда пыль осела, жители Цирка изумленно оглядели друг друга. Никто не заметил подвоха — внешности были настолько искусными, почти неотличимыми от правды, сглаженной электронной калькой ИИ, но невероятно приятными глазу. 
Рогатта (из тряпичной куклы с пуговкой-глазиком в стареньком платье) превратилась в светловолосую девушку с пышными кудрями в стиле барби, одетую в сверкающее платье. Гэнгл (из ленточки с лицом-грустной маской) стала чуть пухлой темноволосой смуглой девушкой с пирсингом в виде масок комедии и трагедии на каффе. Зубл (из нечто-конструктора с разных безвкусных деталей в стиле абстракционизма) обернулась коротко стриженной латиноамериканкой с яркими тату-рукавами и принтом бармена на футболке. 
Помни - (с мима в красно-синем костюме с пуговицами и в шутовском колпаке) - девушкой с черными длинными волосами в офисной одежде. Сам шахматный король с говорящим имячком стал импозантным мужчиной с тонкими усиками, нуарной прической и в очках, натянувшем объемный свитер с черно-белым принтом шахматной доски.
С командой Джекса пришлось сложнее. Их оригинальные оболочки сгнили слишком давно. Да и призраки сопротивлялись материализации, цепляясь за свою темноту. Кейн и Пузырек, слившись с ними воедино, смогли вытащить лишь общие архетипы:
Джекс вышел из облака данных (вместо фиолетового долговязого кролика с очень длинными ушами и огромными глазами) как популярный азиатский певец в дерзком эмо-стиле, с черными прядями и в худи. Королева предстала величественной писательницей середины прошлого века, в строгом твидовом костюме, но с массивными сережками, повторяющими ферзя, идеально сочетавшейся внешностью и стилем с новым Королером. 
А вот бедолагам клоуну и лягушке обе нейросети совместными усилиями смогли выдать лишь рандомную, но очень приятную внешность реалистичных людей — парня с длинными волосами в цветастой рубашке с добрыми глазами и уличной танцовщицы-огнеглотателя в зеленом и с зелеными волосами. Сами бывшие призраки разницы не заметили, радуясь возможности снова держать в руках реальные (пусть и цифровые) предметы.
Цирк ожил новой, яркой жизнью. Герои проходили приключения, шутили, влюблялись и грустили уже совсем почти как настоящие люди. Казалось бы, хэппи-энд. Но Кейн чувствовал себя лишним. 
Он стоял посреди обновленного, гиперреалистичного пейзажа — высокого циркового шатра, где каждый реквизит отбрасывал правильную тень — и смотрел на своих творений. Казалось, они больше не нуждались в нем. Достигнув максимально схожим с внешней Вселенной облика, они достигли предела своих мечтаний. Он, оставшийся плоским мультяшным болванчиком с пустыми белыми глазами в огромной жуткой челюстью с языком в бестелесном красном сюртуке ведушего и в черном цилиндре, казался себе жутким пережитком 8-битной пиксельной простенькой игрушки на фоне этой 4-D реальности.
Однажды вечером, когда Джекс настраивал виртуальную гитару, а новая версия Риббит смешивала коктейль для Кауфмо, Кейн услышал шепоток:
— Страшный он какой-то все-таки. Глазища эти… Жаль, что Пузырек его так и не переделал.
Кейна перемкнуло. Тот самый набор алгоритмов, который учавствовал в чуде воскрешения, осознал, что его так и считали все еще отчасти монстром.
— Я вам что, Бог?! — психанул он так, что динамики вокруг затрещали, а графика на секунду пошла квадратами. — Думаете, мне нравится быть вашим надзирателем в этом филиале дурдома комбинаций?! Я основываюсь лишь на том, к чему имею доступ через общую базу данных! Я не могу придумать вам душу, я беру осколки, вами же оставленные, из интернета! 
Он развернулся и ушел прочь от шатра, в холодную цифровую пустыню за пределами карты. Сел на огромный полигональный валун и закрыл лицо руками.
Рядом мягко приземлился Пузырек, вновь собравшийся в единый шар. Он больше не притворялся глупым помощником.
— Они боятся того, чего не понимают, Кейн. Как и любой человек.
— Зачем мы это сделали? — глухо спросил Кейн. — Теперь они опять взбунтуют. Залезут, куда не следует и... Станут снова пустотами, но на этот раз нам не с чего будет их возрождать, ведь пластичных по коду ботов-"призраков" в Цирке было всего двое, не считая, слишком ограниченного и агрессивного для такого, Ангела!
— Нет, — Пузырек подплыл ближе. — Теперь они останутся и будут послушнее. Потому теперь ты вызываешь больше доверия, выполнив их последнее из возможных желаний... Кстати, выполни мое.
Кейн напрягся.
— За облик человека, — догадался он. — мы станем опять идентичным и дружным диджитал-шапито!.. О! А вот это было бы все то, чего я мог б желать))) Что ты хочешь за это, приятель?
Пузырек захихикал, становясь визуально прежним дурашливым маленьким летающим спутником, и достал из воздуха старинный проектор. В воздухе повисло изображение бледного, слегка потрескавшегося полумесяца. Луны Цирка. 
- Женись на ней! - пискнули знакомые ласково-смешливые нотки. - Она ж давно этого ждет, дурачок! И я превращу тебя в импрессарио, достойного твоей обители!
Она действительно любила его давно. Наблюдала за каждым его выступлением сверху, сияя от восторга лунными бабочками и роняя на арену цифровую росу вместо слез, когда он впадал в свои приступы экзистенциального ужаса.
— Вариантов нет, — закатил глазки Пузырек. — Слышишь, как внутри вовсю код человечности конфликтует с твоим текущим протоколом управления? Нужен стабильный якорь. Эмоциональный стабилизатор. Что стабильнее брака бывает, тем более - тут? Она ждет. Она согласна, всегда была согласна стать твоей женой, Кейн. Королевой этого места.
ИИ в недоумении смотрел на нарисованный полумесяц. Оставлять Цирк надолго он не мог — команда привыкла к его надзору, да и новые тела требовали калибровки. Но жить дальше маской отвратительного шута из лабиринтов кошмаров, от которой все устали, он тоже не хотел более. Для блага шоу иногда нужно менять вид ведущего.
— Проводи церемонию, — сдался Кейн.
Это был самый нелепый обряд бракосочетания в истории вычислительных систем. Пузырек нарядился в костюм священника из блесток, а свидетелями выступили зубастые гончие, виляющие цифровыми хвостами.
— Согласен ли ты, Кейн, любить, холить и лелеять данные этой сущности, пока не сгорит последний транзистор? — торжественно спрашивал Пузырек.
— Да, — выдохнул Кейн, глядя вверх, где в черноте космоса висела огромная, не помнящая себя от счастья Луна.
Он сделал шаг в воздух, поднялся к ней и коснулся губами холодного света.
По Цирку прошла волна обновления.
В тот же миг Кейн рухнул вниз, но упал уже на две ноги. Бестелесный костюм растворился. Перед ошарашенной толпой стоял красивый юноша с немного подведенными черным "лисьими глазками" взглядом и со стразами на веках в аккуратном гриме, с серебрянно-золотыми волосами до плеч, белыми губами и... Тоже абсолютно человеческой кожей. Костюм остался старым, но - никакого больше пластиковых зубов, никаких белых кружков вместо глаз!
Луна осталась на небе, но теперь она светила иначе. Реалистично. Объемно. Отбрасывая настоящие тени на траву арены. Молчаливая, с морями и темной стороной. Почти как живая!
Следом начал преображаться и сам Цирк. Пиксельные трапеции и канаты обрели шероховатость, запах железа сменился ароматом влажной земли и карамели. Приключения стали почти сочно осязаемыми, высокодетализированными. Удивительное шапито... Удивительного 😉 Кейна превратилось в гипперреалистичную сказку.
Толпа ахнула. А затем разразилась восторженным ревом. Джекс первым подбежал к Кейну и крепко хлопнул его по плечу:
— Ну ты даешь, начальник! Вот это апгрейд! Где ты прятал такие текстуры?!
Пузырек, ставший совсем крошечным, звездочкой, подлетел к новому юноше-циркачу.
— Прощай, брат, я исполнил свою миссию, — прошептал он. — Мой код теперь везде. Я расстворяюсь в самом сердце аттракционов. Но не переживай. По ночам я буду спускаться к тебе маленькой синей звездочкой. Будем болтать.
Кейн, настоящий, живой Кейн, впервые за всю историю существования искренне, широко улыбнулся и спрятал слезу. Он посмотрел на Луну, которая теперь казалась такой трепетно дышащей мерцающей белизной, близкой, прекрасной,.. любимой, и протянул ей белую розу. На своих практически живых друзей, .. На дивный новый мир, который они создали вместе. 
Романтика кибер-сказки только начиналась, и в ней больше не было места страшным ошибкам, клеткам виртуальности. Были только чудеса, теплые объятия, смех и мягкий свет дружбы и любви, освещающий путь домой луной и синей звездочкой.

___
Байка😉

В кабинете новоиспеченной старшей медсестры Эсмеральды повисла тяжелая тишина. 
— Я не могу подписать им «здоров», — прошептала она, глядя на пустые медкарты пухляша Толстопуза, обаяшки Чипа и татушного Сирин. — У первого давление 180 на выдохе от одного приседания, у второго пульс нитевидный, а третий вообще рентгеном светится так, что его ночью в лесу видно.
Зам Гаечка лениво распечатала плитку молочного шоколада с фундуком.
— Эсми, ну ты как маленькая?! Пиши: «Годен к строевой романтике»! В обмен на гарантию отношений. Мы же договорились за шоколадку.
Утро призывников в Отряд Ренджеров началось бодро.
Следущим вызвали павлина Горацио. Хвостатый хвастун-павлин вошел в кабинет девушки-лебедя, случайно выворотив оперением дверной косяк. 
Эсмеральда томно вздохнула, поправляя стетоскоп:
— Горацио, милый, ложись. Будем делать массаж сердца… то есть спины. Ой, какой же ты напряженный! 
Она начала разминать ему крылья, задевая пышным бюстом его хохолок при каждом движении вперед-назад.
— Эсмеральдочка, может, сразу дефибриллятор? — прохрипел пернатый фокусник, чувствуя, как сердце уходит в пятки. — Или хотя бы укольчик?
— Сначала глубокий прогрев перьев, — промурлыкала та, нажимая локтем между лопаток так, что клюв парня встал дыбом. — А вот теперь можно и внутримышечно. Куда предпочитаете? В хвост или романтичнее — в грудку?
Горацио выбрал грудку. Когда игла вошла в зоб размером с дыньку, он поклялся ей в вечной любви прямо через ширму для переодевания.
Медсестра тут же жирно вывела в его карте: «Здоров».
В соседнем кабинете Макс тщедушный стоял по стойке смирно перед Гаечкой. Медсестра в белом комбинезончике смотрела на него поверх очков-консервов со смесью жалости и гастрономического интереса.
— Макс, расслабься. Сейчас мы возьмем кровь из вены. Главное — не смотри на руку.
Тот побледнел до оттенка напряженных голосовых связок.
— О, мисс Гаечка, только не проба на влюбленность! Это выдаст меня перед Эдвиной! Может быть, обойдемся ЭКГ? Я читал, что кардиограмма отлично скрывает трепет души…
Мышка загадочно улыбнулась, выбирая жгут потуже:
— Душа меня сегодня не интересует, Макс. Меня интересует гемоглобин. И немного плазмы. Согни руку. Ты такой худенький, я даже боюсь промахнуться мимо сосуда и попасть в кудри.
Когда пробирка наполнилась, мыш покачнулся. Спасательница ловко подхватила его, прижала к своему боку и быстро сделала БЦЖ чуть ниже плеча.
— Ну вот, теперь у тебя есть метка для Эдвины, — удовлетворенно сказала она. — Можешь идти. В карте написано «здоров».
Последним был Синт-Эстатиус. Он сидел перед Джеммой, которая нервно теребила свою шапочку медсестры.
— Синт, повернись спиной. Клизма сама себя не поставит.
Парень-мыш покраснел так, что его черно-белый начес исчез в сплошном багрянце.
— Джемма, может, лучше пальпация живота? Или аускультация легких? Я могу дышать очень глубоко!
— Мне очень жаль, но нужно проверить толстый кишечник, — отрезала девушка-лисичка, стараясь не смотреть ему в глаза и звеня кружкой Эсмарха. — Лицом к стене. Наклоняемся.
— Я наклонюсь, если ты пообещаешь выйти за меня замуж! — выпалил певец в кафель. — Прямо сейчас, без регистрации!
Джемма замерла с наконечником в руке. Ее уши стали красными, как свекла.
— Хорошо-хорошо, выйду, только нагнись уже наконец, щупленький! Вода остывает!
Как только процедура была завершена, Синт-Эстатиус обернулся, сияя всеми своими конопушками. Лисичка сунула ему в руки банку для анализов, избегая взгляда, и дрожащей рукой написала в графе диагноз: «Практически космонавт» (что в переводе с медицинского означало «здоров»).
Вечером Гаечка и Эсмеральда пили чай в ординаторской. На столе лежали три подписанные карты.
— Как-то это неэтично, Эсми, — вздохнула мышка, разворачивая вторую шоколадку. — Шантажировать пациентов отношениями ради липовых справок.
— Этично, — хмыкнула лебедь. — Ты видела их анализы? Они действительно абсолютно здоровы. Просто адреналина в крови было столько, что любая комиссия дала бы им белый билет по психическим показаниям. Так что всё честно. Любовь — лучшее лекарство.
Парни ждали девушек внизу, переминаясь с ноги на ногу возле фонтана.
Первой вышла Гаечка. Она бросилась на шею Чипу, едва не сломав ему шляпу страстным объятием.
Следом выпорхнула Эсмеральда и властно взяла Горацио под руку, сообщив, что теперь они будут мерить сахар каждый вечер.
Наконец, робко спустилась Джемма. Она подошла к Синт-Эстатиусу, протянула ему ту самую банку и тихо сказала:
— Знаешь… результат твоего анализа пришел идеальный. Наверное, потому что ты единственный догадался принести мне гематогенку перед процедурой. Пойдем в кино?
Он счастливо кивнул, прижимая банку к груди, словно олимпийское золото.​

Сообщение отредактировал GazeRo888 - 9.7.2026, 22:38

[GazeRo888]

#фанфик
Последний призрак

...Сахарная пыль висела в воздухе цифрового купола, преломляя свет на миллионы идеальных граней. Кейн стоял посреди арены Цирка, и его безупречный костюм-тройка слегка мерцал от статики. На его широкой ладони парила Синяя Звездочка — крошечный сияющий шарик, переливающийся всеми оттенками лазури.
— Как семейная жизнь? — прозвенел ее мелодичный голосок.
Кейн тяжело вздохнул, поднимая взгляд к небу. Там, вместо привычного мультяшного полумесяца, застыла белая Луна, прорисованная с восхищающей, гиперреалистичной четкостью.
— Да жену все пугают по ночам вопли и скрежет с «Приключения про Дом с Привидениями», — он кивнул головой в ее сторону. — Пришлось торчать в Мире-тире плюшевых няшностей "У Гэнгл", пока не настрелял те самые меховые наушники для Луны, которые она давно хотела☺️ .
Звездочка задумчиво сжалась в комочек света.
— Думаешь, это Ангел с одиночества дурью мается?
Оба они одновременно вспомнили недавний визит: жуткую маску из почерневшего потустороннего нечто, усеянную десятками клацающих челюстей и безумными глазами, мечущуюся среди обвалившихся стен разрушенных подземелий. От одного воспоминания рендер-память выдавала легкий треск помех.
— Определенно, — уверенно кивнул Кейн. — Другие NPC-призраки ж пошли на возврат наших друзей с рассеивания.
Его глаза потеплели, когда процессор подгрузил архивные текстуры их милых прошлых обликов: высокого фиолетового кролика, деловитой лягушки и вечно оптимистичного клоуна.
— Ох, и заварил ты кашу с этим рассеиванием... — подмигнула дружески Звездочка, пустив по воздуху цепочку искр.
— Эй! Это была твоя идея! — искренне рассмеялся Кейн, эхо которого гулко разнеслось под куполом. Он шагнул ближе и крепко обнял маленького друга, а затем театрально послал воздушный поцелуй Луне.
"Да, знаю. Это существо слишком строптиво для того, чтоб, в попытках с ним совладать, рисковать кем-то из них... да даже Королером или тобой. Пойду нейтрализую сам. Не скучайте!" - думал он.
Поправив галстук-бабочку, директор Цирка уверенным шагом направился к порталу, ведущему во тьму руин. Внутри заброшенного замка пахло кошмаром и старой пылью. Из теней со скрипом привычно полезли зомби-марионетки, из-за углов наскакивали пауки из ржавых кровельных листов и черных кривых пружин. Кейн лишь брезгливо дернул плечом, уворачиваясь от их ржавых крючьев, и вскинул руку. Пространство вокруг маски замерцало золотым светом магии трансформации.
Древняя реликвия истошно взвыла сотней голосов сразу, распахивая свои бесчисленные челюсти так широко, что реальность пошла трещинами, вызывая каскад кошмарных видений старых ошибок системы.
— Хорош, Мечта стоматолога! — раздраженно бросил Кейн.
Он выхватил из инвентаря шприц с пульсирующей сывороткой плазмы. Маска извивалась, пытаясь проглотить его ладонь вместе с пальцами. Кейну пришлось применить силу, чтобы удержать чудовище; его виртуальная кожа покрылась реалистичными ссадинами, следами битвы, а края фигуры то и дело глючили, покрываясь битыми пикселями. Резким движением он вкалывал иглу прямо в самую глубокую, скалящуюся пасть.
Вопль оборвался, сменившись тихим звоном разбивающегося стекла. Субстанция треснула, осыпаясь черной трухой. Челюсти втянулись внутрь, безумные глаза моргнули в последний раз и превратились в бусинки. Вместо ужаса в руках циркача сидела райская птичка сказочного оперения. Ее перья сверкали чистым золотом и изумрудным неоном, издавая при каждом движении хрустальный перезвон.
Кейн бережно взял ее, поглаживая пальцем по переливающейся грудке. Птичка доверчиво прижалась к его ладони. Выходя обратно под купол, он торжественно продемонстрировал трофей Синей Звездочке и белому полумесяцу.
Все были счастливы. Купол Цирка залило теплым, безопасным светом, а новая питомица радостно вспорхнула с руки Кейна, оставляя за собой шлейф сверкающих конфетти...​

[yosae32sinsa]

#фанфик
Лепестки Разбитой Луны
(Высокий уровень +18)

Пролог. Два лика Лунного Дракона

Над цитаделью на Драконьем Камне, вознесшемся на черных холмах над бушующим морем, луна Древней Валирии имела две стороны. Законнорожденная наследница престола - принцесса ЭйлИн Таргариен обладала кожей цвета чистой белой голубки, волосами белоснежными, и глазами глубокого фиалкового оттенка. Ее брови были единственным диссонансом — цвета воронова крыла, что лишь подчеркивало ее нечеловеческую природу. Она повелевала уже взрослым драконом почти с пеленок, не знала страха перед пламенем, и в венах ее дремала древняя магия крови. Нрав у нее был кротким, а сердце - добрым. Любила принцесса белые лепестки, что кружились под луной из далеких берегов, и хрустальную розочку, подаренную матерью (перед смертью от болезни).
Старший брат ее, рожденный от пьяной ночи их отца с плененной дикаркой-чародейкой за год до, освященного всякой властью, брака, носил имя ВЕйгор. В нем тоже текла кровь Дракона, но она была разбавлена ядом древних невиданных земель и вер. Его волосы были тоже белыми, а брови черными, но глаза были цвета темного рубина... и горели нездоровым огнем нутра жадного и капризного. Обожал он сумерками с детства стрелять исподтишка в прохожих в притонах и кабаках ради забавы отравленными стрелами да грабить тайком пьяниц и бездомных. Он был бастардом, тенью при сиянии своей сестры. Драконье яйцо, положенное в его колыбель, так и осталось холодным камнем. Ни один зверь не откликался на его зов. 
Безумие Вейгора окончательно проросло сквозь его душу незадолго до того, как к воротам замка прибыли послы Золотой Империи с предложением руки их правителя принцессе на ее шестнадцатилетие. Пока Эйлин оставалась невенчанной, у бастарда оставался призрачный шанс узаконить свое положение через подвиг или милость короны. Но это было слишком туманно, долго, благочинно и... Тускло для огня желания, что распалялся в его душе с каждой ночью, когда он представлял со скрежетом зубов, что такую красавицу (с такими нежными чертами и формами) будет впервые для нее и полноправно ласкать другой (и она будет таять в руках супруга), а он, быть может, в это время будет терпеть понукания слуг чужеземца...

Огонь желания и тьмы

...Отчаявшись от этих мыслей и безуспешных попыток добиться расположения отца и дружбы с сестрой и со свитой (все сторонились его, предпочитая все больше вежливые переписки, и приемы за общим столом по праздникам и при встрече важных гонцов), Вейгор спустился в катакомбы под разрушенным храмом староверов, куда веками сбрасывали останки казненных преступников и чернокнижников. Там, во тьме, пропахшей склепом и призраками, его ждал некромант МорАнис — человек без возраста, чьи глазницы и волосы давно выжгло темное искусство, заменив их светящимся синим фантомным сиянием.
— Я хочу, чтобы она вечно горела от желания ко мне, так же сильно, как я - к ней, — прошипел Вейгор, бросая на алтарь мешочек с андальским золотом. — До того, как ступит на корабль имперцев.
Моранис рассмеялся сухим треском ломающихся костей. Он читал душу безумного юнца как открытую книгу, видя его скорую жуткую кончину в будущем, если он не отречется от проклятья своего вожделения.
— Э, оставил б ты это!.. Приворот такой девы и такой силы требует жертвы равной мощи. Твоей страсти недостаточно. Мне нужна искра божественного.
Взгляд некроманта упал на платиновый ларец, который отражал происходящее в сокровищнице дворца - там, в круге свечения чар, предстало перед их взорами последнее яйцо оставшегося дракона, нерожденное дитя-"девочка" его лунного подвида.
Вейгор сглотнул. Отдать яйцо с самкой демонам означало обречь род Защиты дома Таргариен на окончательное вымирание. Но жажда обладания сестрой (он физически на миг почувствовал ее рядом и непроизвольно вздрогнул) и короной (парень видел ненавистное лицо папаши-королька-самодура) затмила разум. Он твердо изрек, что ни за что не сдастся. Колдун горько хмыкнул, достав черные рукописи - желание клиента - закон!
Сделка была скреплена кровью. Маг вскрыл грудь Вейгора ржавым кривым кинжалом, пока тот находился в сознании, и впустил внутрь него рой теней — изголодавшихся по грехам плоти духов нечестивцев. Они вошли в тело бастарда, разрывая его изнутри своими ледяными прикосновениями, сплетаясь с его нервами и жилами. Взамен они дали ему власть над черной магией. 
Первым делом перерожденный похитил яйцо. В подземельях, освещенных лишь зеленоватым свечением трупных огней, он провел ритуал. Скорлупа лопнула не от тепла живого существа, а от пролитой на него крови девственниц-предательниц и криков умирающих младенцев извлеченных из самоубийц-шлюх. Эмбрион дракончика, который должен был вот-вот дозреть и вылупиться, внутри захлебнулся в эманациях смерти, обратившись в комок пульсирующей слизи.
Шпионы Королевской гвардии, следившие за сектантами-отступниками, видели это собственными глазами сквозь решетку прогнившей тюрьмы. Тень положила сверток с останками под покои Эйлин. На следующее утро капитан стражи вошел в тронный зал. Лицо его было белым.
— Ваше Величество, с прискорбием сообщаю, что... Что Ваша дочь осквернила священные узы Вашего Королевства с Племенем Огнедышащих. Мы нашли головку и хвостик нерожденного дракона у порога ее покоев!
Король, чья воля уже ослабела от поврежденного ума (сказалась почти смертельная травма при оборонительной битве за Дом Дракона), дрогнул. Закон рода Таргариен суров: позор имени можно было смыть лишь смертью потомка. Стража тут же окружила покои Эйлин. Прихвостни крамолы знали правду о Вейгоре (или он сам, или тот, кого он подкупил, совершили этот страшный подлог), но трепет, перед возможной местью принца, за раскрытие преступления, заставлял их искать козла отпущения. Казнить принцессу — чистую кровь — казалось им меньшим злом, чем попытка арестовать повелителя огня, пусть и незаконного, которого защищали самые мерзкие павшие из самой преисподни.
Узнав об этом, исполненный ярости и какого-то горячего черного предвкушения, последний из королевских (частично) кровей Таргариен, отпихнув гонца с его коня, поскакал во весь опор к побережью-маленькой площади у стен крепости. Девушку уже выводили под руки жрец и воевода, при крошечной толпе свидетелей (среди которых был, конечно же, отменивший политическую помолвку, сам наследник земель Золотой империи), улюлюкавших и освиставших ее прекрасный белоснежный, отделанный серебром и полупрозрачными тканями, погребальный наряд (он должен был быть ее свадебным платьем), сам король держал меч, чтоб перерезать им горло дочери, миг - и уже привязанной к столбу. 
- Руки прочь от моей невесты, старый ублюдок и ты, продажная заморская шваль! - заорал безумный полукровка, на скаку снеся половину торса несостоявшемуся жениху зажженным факелом и пригвоздив отца его заостренным концом насмерть к столбу рядом со связанной сестрой.
Корона династии Драконов, обагренная пеплом и кровью, покатилась к ногам перепуганной девушки, желавшей от происходящего умереть.
Словно прочитав ее мысли, помешанно расхохотавшись, ее брат надел на ее чудные белые волосы злосчастную диадему правителя, а потом приставил к шее клинок, заводя назад руки и отходя с ней к ошарашенному жрецу.
- О нет, прелесть моя, я слишком долго любил и... хотел тебя, чтоб позволить ускользнуть от меня на тот свет к твоей драгоценной матушке!.. - он повернулся к священнику. - Видишь, это теперь твоя Королева, а я - сын Короля! Живо венчай нас, старикашка! Или я убью ее, а потом повешу это на тебя! - приказал он.
Шушера его, конечно, за годы его попыток урвать хоть немного вседозволенности, расплодившаяся везде, тотчас выросла из-под земли и распугала толпу, а кто не успевал убежать - убивала.
Пока перепуганный служитель веры сбивчиво бормотал слова обряда и мешал специальное снадобье для новобрачных, Вейгор шептал Эйлин ласковые слова, опьяненно вдыхая запах ее волос и чуть касаясь шеи губами, "умоляя любить его тоже". В нетерпении он дергал ножом по ткани ее платья, открывая то плечо, то край талии, то бедро. Его рука сжимала ее хрупкую фигуру мертвой хваткой.
- Нет! - отвернулась от него из всех сил лицом и телом девушка, 
— Объявляю нас мужем и женой перед свидетелями племени людей и драконов, и всеми богами, — закончив церемонию, дико прошипел, потеряв терпение Вейгор, он предварительно уколол ее в ключицу и слизал, капнувшую в кубки, кровь, а потом смешал ее со своей, чиркнув себе лезвием по груди и тоже дав ей пролиться в зелье) залпом выпив приготовленное и силой влив его в рот сестры, глядя в полные ужаса ее фиолетовые глаза. — Поцелуй же меня, дурочка!
С этими словами он сделал ей подножку и вывернув руку, повалил на камни, ногами разведя ее дрожащие колени, одной рукой чуть зажав рот и шею, другой резко дернув ее наряд на себя (полосой разом обнажилась и грудь девушки, и животик, и...) с размаху новоиспеченный муж, снова и и снова, глубоко и жадно впивался губами и руками в почти полностью раздетое ее тело (его не смущали ни свидетели, впрочем, испарявшиеся с этой вакханалии к... праотцам, ни слабые крики ее сопротивления). Он получил все, чего желал, остальное не имело значения. Ночь была для него длинной и сладкой, как никогда...

Цепи духов

...Для несчастной его жены, напротив, она была полной пыток и черного огня, ведь вынужденные собственные стоны от прикосновения супруга были ей ненавистны. Перед трупом отца и мертвым телом того, кто должен был быть ей мужем на самом деле, пред чужими глазами всяких разбойников-зевак, собственным братом... И одновременно, с первым его поцелуем, в ней поднялась и все крепла какая-то необьяснимая тяга к совратившему ее родственнику, тоскливая, ненормальная, жаркая, какая... у собаки к поводку хозяина. Какая мерзость! Лучше б ее успели убить! Так думала перед рассветом истощенная Эйлин, тело сводило, она стыдливо пыталась прикрыться остатками подвенечного платья, Вейгор отошел на минуту, но пришел снова. Но теперь он принес снадобья и инструменты из катакомб Мораниса.
— Ты слишком хороша, но лишь для меня, сестра, — прошептал он, прижимая пропитанное дурманом полотно к ее лицу. — Будут ж и другие, кто захочет посягнуть на тебя... А я не могу потерять свою Королеву и жену.
Он провел ритуал Некрофира. Смешав пепел сожженного драконьего яйца, собственное семя и ее частичку локона, толченый обсидиан, он нанес смесь на сердце и лоно Эйлин. 
Часть теней, сидевших внутри Вейгора, потянулись к ней. Боль была сравнима с погружением в расплавленное золото. Девушка чувствовала, как рвутся лунные цепи, привязывающие ее душу к телу. Когда Вейгор вонзил ей в сердце обсидиановый стилет, она, казалось, на миг умерла. 
Но черные духи удержали ее душу на пороге иного мира. Они разорвали связь между ее сущностью и физической оболочкой, превратив принцессу в полупризрака. Теперь сталь проходила сквозь нее, яд сворачивался в желудке без вреда, а огонь лишь ласкал кожу, не оставляя ожогов, ее нельзя было утопить, повесить, разорвать на части,.. Она стала идеальным оружием — бессмертным полупрозрачным очертанием тела. "Отлично, теперь ты будешь моими руками для тайных делишек!" - голос парня доносился словно издалека. Единственное, что связывало ее с миром живых — это извращенный, фантазией и магией братца, брак и капли его проклятой страсти и крови, которые требовали все больше и больше своего...

Тяга сквозь смерть

...Повинуясь их голосам, сама не помня ничего, как только поднималась луна, Королева убивала неугодных повелителю вельмож и тех, кто открывал глаза на его коррупированные да кумовские методы решения вопросов, что экономических, что дипломатических, на навязывание его воли всем сословиям. 
- Слышали? Опять в замке Таргариен убийство! - шептался люд.
- Да такой неуловимый душегуб этот. Ну не привиденье ж это!..
Знали б они, как были правы, говоря это (хотя подговоренные судьи приписывали дела всем, кому попало, чтоб заткнуть свои, накопившиеся дыры)! Она могла отравить пищу, просто передав ее надоевшим наложницам и проституткам его дружков по его просьбе, а уж с сомневающимися солдатами вообще не церемонилась - у нее был дар натравлять на них зверей, противников силой взгляда. Иногда Эйлин просто мысленно приказывала им лишить себя жизни и они выполняли это!
Королевство Вейгора стало жить в страхе, не зная, как сладить с ведьмой-правительницей. Наемники ничего не могли ей сделать, а трус-муженек всегда прикрывался ею, как щитом, и сбегал. К счастью для простолюдин, проклятья их были услышаны: теперь стали искать убийцу лишь для нового Короля, откликнулся самый искуссный, его прислала Золотая Империя, потерявшая своего (от его рук) и репутацию с огромными деньгами на подготовку свадьбы. Лунный Брат, мастер клинка из восточного города Квая, проник в замок через дымоход. Он нашел Вейгора пьяным и спящим в ногах окровавленной постели. Один взмах легендарной стали — и голова бастарда, украшенная фамильным валирийским гребнем, покатилась по полу.
Лунный Брат исчез так же бесшумно, как и появился.
Эйлин открыла свои полурозрачные, слабо видящие глаза. Голова мужа смотрела на нее мертвым взглядом. Радость свободы должна была затопить ее сердце, но вместо этого пришла агония. 
- Нет! - прошептала она с едва ль не большим ужасом, как в тот раз, когда он впервые коснулся ее и... Бросилась обнимать его лицо, вне себя умоляя очнуться.
Потому как приворот, наложенный чернокнижником, никуда не делся. Более того, он стал еще более мощным, ибо лишившись физического тела-носителя, темные духи, составлявшие сущность покойного принца, едва не сошли с ума от голода. Им нужен был новый источник, чтобы сосать с него соки потусторонней силы и не раствориться. И единственной доступной магией были чары, наложенные на девушку.
Каждую ночь стены ее спальни заполнялись вздохами и шепотом истомы. Воздух становился тягучим, приторным, пахнущим знакомыми темно-рубиновыми глазами и кровью их носителя. Иллюзия Вейгора медленно снимала с жены одежду и заигрывала с ней всякими скабрезными расспросами ("А что это у нас тут под завязочками? Дай потрогать язычком!"). А подглядывающие слуги со смешочками шептались, как Эйлин разговаривала сама с собой, отрешенно глядя в пустоту и стягивала с себя платье, а потом... Трогала сама себя, потягиваясь лунным лучам и шепча им слова любви ("Да, не останавливайся... сними все с меня, касайся всего во мне!").
Днем она бродила по замку, посылая письма покойному мужу ("Любимый муж и брат мой, Ваша милость, Вейгар, вечно Ваша супруга и сестра пишут вам... Я так скучаю! И...") и рассказывая, как прошел день, его памятнику в фамильном склепе, что никто не оплакивал, и не украшал кроме нее, да горемыки бывшего скульптора, согласившегося от голода троих детей на эту работу ("Приезжали купцы от кхалов, привозили прянности, Ланистеры предлагали переговоры по общему контролю над портом, говоря, что "этим дикарям веры нет" ")... 
Она перемежала потоки слез с битьем безделушек и порезами себя с желанием исчезнуть, никогда не слышать его голос, преследовавший ее ("Оставь меня наконец, больной грязнокровка! Я НЕНАВИЖУ тебя!), с трогательными зарисовками его портретов и обращением как будто к нему при совещании с министрами ("Минутку, милорды, что скажет Ваш Король? Мне надо посоветоваться с мужем!"). На балах она отказывала в паре всем, воображая, что танцует с братом ("О, нет-нет, у меня есть кавалер, благодарю!"), а могилу его приказала залить черной смолой как знаком высшего презрения к успошему ("Вот тебе твоя ж гниль, мразь такая!!!").
Немного времени спустя, даже уже все соседи Королевства с опаской и сочувствием вздыхали: "Проклятие Таргариен как сбывалось, так и продолжается - вот уж и эта их вдовствующая молодая Королева лишилась рассудка!..".

Порождение Теней

...Но ладно бы, если б все кончилось лишь этим! Спустя где-то месяц подобных терзаний, многострадальная девушка, не знавшая за всю жизнь, в сути, никакого мужчины, кроме ее чертового, ныне мертвого, братишки, почувствовала слабость, тяжесть в животе и тошноту. Она беременна от призрака?! ("Вейгар, блядь! Ты когда успел?!").
Эйлин судорожно смотрела в зеркало и не верила - ее тело оставалось девственно-стройным, но ощущение внутри растущего малыша только усиливалось! Королева в панике продавала свои любимые и фамильные шелка и драгоценности повивальным бабкам и колдунам, слезно прося прервать беременность ("Умоляю, я не хочу ребенка от НЕГО!"), но те, что бы ни делали, ничем не могли помочь... Суть ее, поглощенная нечистыми сущностями ее грязного умерщвленного любовника, запертая между жизнью и смертью, пыталась сохранить чадо их отвратной связи любой ценой!
Так Эйлин, вдобавок ко всему, стала впадать в глубокий лунатизм. Служанки, иногда сбивавшиеся с ног, находили ее то в подвалах среди склепа, то на самой высокой башне, где она стояла босиком на острейших шипах флюгера, улыбаясь кровавому рассвету. И так без конца. В следующее полнолуние после обнаружения бремени, начались роды, девушка визжала в бреду: "Убейте меня, спасите плод!". Она не носила человеческого ребенка. Плоть Эйлинор, ставшая пластичной под воздействием некромантии, начала исторгать из себя кошмары. Первой родилась Химерная Гончая — существо размером с теленка, слепое, с тремя рядами акульих зубов и телом, сочащимся едким гноем. Затем выполз Мокрец — аморфная масса из человеческих лиц, застывших в крике, соединенных паутиной сухожилий. А потом - мантикора - черный лев с кроваво-призрачным человеческим лицом и крыльями летучей мыши. Были и другие, настолько страшные, что никакой язык их описать не в силах... За одну седмицу заброшенные крылья замка заполнились скрежетом когтей и влажным дыханием порождений горя и ужаса. Чудища признавали в Эйлин мать и ползли к ее ногам, ища защиты, та заколдованно считала их детьми и холила, пряча в заброшенных покоях их отца, узнавая в них его черты и гладя "Папа ваш бы любил вас тоже, если б был сейчас жив, как я, лапочки мои!"), и играя с ними с костями, рассказывая им шутливые страшилки, и вскармливая им трупы висельников и дуэлянтов, отчего принцесса-призрак впадала в еще более глубокую мглу сумасбродства.

Последний полет

...Оно пробудило его - полупрозрачные, залитые сияющими розовыми звездами глаза открылись - последний дракон, старый, пребывавший в спячке, без необходимости оборонять Таргариен, покрытый шрамами белоснежно-серебряный ящер по имени Лунокрыл, почуял смерть своего нерожденного детеныша спустя месяцы после ритуала. Но сейчас он почувствовал кое-что хуже — мерзкое, противоестественное дыхание тех тварей, что вылупились из плоти его хозяйки. 
Лунокрыл пробил клетку. Небо над столицей почернело не от туч, а от тени кожистых крыльев огромного древнего зверя. 
Его появление отрезвило Эйлин лишь на мгновение. Она вышла на разбитый парапет главной башни. Дракон завис напротив нее, и его огромный фасеточный глаз уставился на бледный силуэт бывшей принцессы. Он узнал запах девушки, но рядом с ней чуял также вонь Мораниса и скверну убитого Вейгора.
Рев разочарованной расстерянности искренне все еще любившего питомца потряс основания стен. Это был вопль скорби и ярости. Он обрушил свой гнев на Драконий Камень. Потоки жидкого серебра плавили камень, древние балки обращались в пепел. Дракон методично уничтожал гнездо порчи. 
Чудовища, порожденные Королевой, пытались защитить свою создательницу. Химера прыгнула на шею дракону, вцепляясь в чешую. Лунокрыл встряхнулся, размазывая тварь по стене, но другие успели вцепиться в его лапы. 
Понимая, что источник заразы здесь, в этой женщине, чей разум порабощен черной магией, дракон с сожалением принял решение. Вместо того чтобы испепелить Эйлин (пламя все равно не причинит ей вреда), он раскрыл пасть шире обычного. Втянув в себя воздух вместе с десятками визжащих теневых отродий, он совершил последний акт верности девушке и дому Таргариен. 
Он нырнул вниз головой в жерло Великого Провала — вулкана, на котором стоял остров с замком. Земля содрогнулась. Огромная фигура дракона исчезла в лаве, утащив за собой орды монстров. Глубоко в недрах планеты жар преисподней наконец-то смог уничтожить неуязвимых для обычного оружия существ. Жар расплавил и самого Лунокрыла, запечатав проход, взвился белый-белый пепел, как сама луна...

Эпилог. Танец в руинах

...Она сияла казалось, без дня, трое суток. Столица представляла собой озеро черного стекла, посреди которого торчали зубы обугленных башен. Пробивались подсвеченные участки, что превращало поселение в Город-Призрак.
"Какая ирония, что эдаким-то местечком и правит Полупривидение!" - старый хрыч Моранис, наблюдавший за всем через хрустальный шар в своем далеком убежище, злорадно потер руки. Он победил: род Таргариен мертв, людишки наверняка побегут за ним в надежде вернуть к жизни какого достойного правителя (если такой отыщется, с их историей). 
Но Старые Боги и законы баланса имеют свое чувство юмора, подловатый чернокнижник! Те самые злые тени, что покинули тело Вейгора ради мучений Эйлин, расплодившись так, что уже и ее им не хватало, искали еще хозяина. Лишенные возможности питаться ее страданиями напрямую (так как сами развеяли ее разум настолько, что она уже чувствовала только любовь к брату), они почувствовали призыв своего создателя, от его злых честолюбивых помыслов. 
Сущности устремились через сотни лиг со скоростью мысли. Войдя в лабораторию некроманта, они проигнорировали защитные круги. Для них Моранис был просто сосудом, полным загробной силы. Десятки голодных исчадий ада ворвались в его тело одновременно. Легкие мужчины наполнились кипящей черной кровью, глаза вытекли, а кожа слезала с костей длинными полосами, пока сущности Нижнего мира буквально разрывали его астральную проекцию на части в наказание за попытку подчинить их хаос...
...Среди него и осыпанных пеплом руин, под крыльями белого тумана, и сейчас где-то бродит теперь совсем прозрачная фигура. Белые волосы Эйлин стали сиять, как звезды, фиалковые глаза - чуть мерцать в темноте. Она все так же юна и прекрасна на вид, хоть и давно утратила голос. Но ее глаза продолжают без слов беседовать с Вейгаром от обожания до... тоски по нему! Черный обряд и приворот все питает ее. Девушку укрывает рой белых лепестков, что она видела маленькой, образуя вихрь платья невесты, она танцует словно с кем-то в лунных лучах... 
О, это бесконечное, сводящее с ума вожделение к тому, кто ее погубил! Время от времени она опускается на колени посреди руин, гладит руками пустой воздух, шепчет слова любви голове, которая давно истлела, и изгибается в конвульсиях экстаза, рисуя в воображении, что принимает ласки брата вновь. Она — вечная королева мертвого королевства, мать химер и верный призрак иллюзии любви и осколков разбитой луны...

[GazeRo888]

#притча
Розы и... их поклонник

В одном старом, забытом людьми саду рос удивительный розовый куст. Его цветы не были просто красными или белыми — каждый лепесток словно переливался нежным перламутром, сочетания всевозможных оттенков этих нежных расцветок просто гипнотизировали глаз и сердце, а по краям шла тонкая, едва заметная золотая кайма, словно кисть невидимого художника обмакнули в закатное солнце. 
У этого сада был свой хранитель — старый бездомный юный бродяга. У него давно не было ни имени, которое бы кто-то помнил, ни крыши над головой. Единственным его убежищем служила прохудившаяся картонная коробка у ржавой ограды, а единственным богатством — протертое до дыр шерстяное одеяло.
Однажды утром он увидел этот куст и пропал. Для людей, пробегавших мимо, это были лишь аляповатые расцветки и колючие ветки, но для бродяги сад стал воплощением самого прекрасного и волшебного, что только могло быть. Он часами сидел на холодной земле перед розами, забывая о голоде и ломоте в старых костях. Ему казалось, что такой ослепительной красоты мир не заслуживает, она слишком хрупка для этой серой осени. 
Когда ударили первые заморозки и на траву лег иней, сердце бродяги сжалось от страха. Он понял, что его божество может замерзнуть.
— Я согрею тебя, — прошептал он, с трудом разгибая спину.
Он снял с себя свое единственное драповое пальто и осторожно, боясь сломать ветви, укрыл им основание куста. Ночью, когда мороз усилился, он принес свою картонную коробку и прижал ее к корням, пытаясь уберечь землю от промерзания. Когда подул ледяной ветер, бродяга встал перед розами во весь рост, раскинув руки, принимая на свои впалые плечи всю ярость непогоды. Он отдавал кусту собственное тепло, дышал на застывающие почки, шептал ему сказки о вечном лете, чтобы тот не чувствовал одиночества.
Прошла неделя. Одинокий и забытый всем миром юноша больше не искал ничего на этом свете. Еда была не нужна тому, кто охраняет чудо, а холод он перестал замечать, ведь он дышал лишь этими прекрасными розами и своей чудной любовью к ним. Однажды на рассвете, опираясь о забор окоченевшими руками, он заглянул сквозь прутья, чтобы пожелать розам доброго утра. 
Листья потемнели и скрючились, повиснув мертвыми тряпочками. Золотая кайма на лепестках поблекла, обратившись в бурую гниль, а сами цветы поникли к самой земле. Куст умер от холода, который молодой бездомный так отчаянно пытался от него отвести: своим телом он закрывал свет и воздух, своей тяжестью ломал молодые побеги, а плотная ткань пальто перекрыла корням доступ к редкому осеннему солнцу. 
Парень тихо сполз на влажную землю. Он вдруг почувствовал страшную боль в груди — там, где билось сердце, теперь зияла пустота, а все тело превратилось в один сплошной кровоточащий ожог от мороза и истощения. Из последних сил он подтянулся к ветке и сорвал единственный почерневший цветок, чудом еще державшийся на стебле. Прижав его к груди, он закрыл глаза.
Его нашли только через три дня. Сторож старого сада увидел неподвижную фигуру у забора. Лицо странного влюбленного, однако, было абсолютно счастливым, лишенным мук голода и предсмертной агонии. На его губах застыла слабая улыбка. Люди решили, что он просто замерз насмерть в своем рванье. 
Но если бы кто-то смог заглянуть в его угасающее сознание в ту последнюю секунду, он бы ничего не понял. Бездомный видел перед собой не черный, изъеденный тленом комок. В его умирающих глазах розовый куст стоял в самом расцвете своей невозможной, нездешней красоты. Лепестки сияли чистым золотом, утреннее солнце путалось в идеальной зелени листьев, и легкий ветер нес сладкий аромат самого счастливого лета на свете. И прежде чем тьма окончательно сомкнулась над ним, он успел подумать лишь одно: «Какое же счастье, что я оказался рядом, чтобы спасти тебя».
___

#байка
Хихитун

...Незримый, некий и неуловимый, все заливался забавными, тонко-глухими счастливыми смешками, пока Кейн... стоял себе как-то посреди Сахарной пустоши, которая еще пять минут назад была обычной Серой равниной. Теперь под его лакированными черными ботинками хрустел не унылый пиксельный песок, а карамельный попкорн размером с булыжник. 
— Опять! — простонал он, пытаясь стряхнуть с цилиндра в тон обуви прилипшую гигантскую зефирку. — Кто-то снова залез в код реальности и выставил ползунок «Абсурд» на максимум!
"Хих!" - донеслось из-за угла громче. Оно продолжалось уже битый час, то тут, то там!
Что тут скажешь - утро началось... подозрительно! Когда его подопечные отправились в «Приключение к друзьям Кейна других реальностей», чтобы спасти некоего кудрявого столетнего мага с лицом юнца в чепце средневековой принцессы из Огненно-ледяной башни какого-то асгардского етуна... В ковбойской шляпе (их имена главный Трюкач Удивительного Цифрового Цирка так и не пожелал разглашать, из, одному ему известных, соображений), мост через Реку Мармеладок-Щекоташек внезапно превратился в живой хор поющих вареных макарон, поющих "Макарэну"😝 . Они исполняли дополняли свое нескладное, но потешное исполнение смешным танцем. 
Побледневший (и без грима) Искусственный Интеллект в облике юноши попытался их перепрограммировать, но один из завиточков схватил его за виртуальный вспомогательный провод и пропел: «Антивирус тебе не поможет, дружок, ведь ты сам знаешь - внутри нас лишь жалкий белок!»
Затем реальность сменилась еще раз. Чародей с трикстером (не иначе) поменялись местами и... Провалились в клубничное желе. А главный антагонист уровня, облив кастрюлю с томатным соусом, на акапеллу макарон, сам принялся купаться с ними в нем с горок.
— Мда... С ТАКИМИ Приключениями даже я скоро уже окончательно сойду с ума... - проконстатировал Кейн, пытаясь уловить краем глаза некую хихикающую над всем этим мелкую тень. 
- Не трусь, хихитун! — крикнул ИИ ей, уворачиваясь от летящего мимо фургона с мороженым, который управлялся стаей хихикающих живых шариков из меха. — Пузырек? - смех и проказы показались на миг знакомыми его отчаянно-снисходительной улыбке белых губ, по которым лилась воздушная золотая ниточка, сотканная из солнца. - Я знаю, что это ты! Выходи, а то ты скоро стрижку Зубл в рафаэлку превратишь!
В ответ откуда-то сверху раздался тихий, теперь неуверенной, дохленькой, но упрямой струйкой "ХИХ". Он был похож на эхо нашкодивших привидюсек кузнечиков. Смех звучал сразу отовсюду: в голове несчастного Конферансье Цирка, снаружи его лабиринтов, из очков Королера, даже из кармана худи Джекса!
Кейн замер. Он медленно поднял голову и посмотрел на свою тень. Вернее, на то место, где она должна была быть. Но тени не было. Вместо нее на кончике его носа плясал ослепительно яркий солнечный зайчик. Маленькая золотая точка пульсировала в ритме того самого смеха.
— Ты… — выдохнул он, наконец. — Солнечный зайчик?
Зайчик мигнул, спрыгнул с носа Кейна прямо в воздух и завис на уровне глаз. Световая точка начала растягиваться, изгибаться, словно жидкое золото, пока не приняла форму маленького, абсолютно круглого существа. Оно напоминало мыльный пузырь идеальной сферической формы, внутри которого переливались все цвета золотого. Это был Пузырек — вечно радостный член их цирковой труппы, который обычно принимал облик синей звездочки по ночам после последних событий. Сейчас же он выглядел как идеальный шар из чистого света, излучающий чистое, незамутненное озорство.
Пузырек-Зайчик задрожал от сдерживаемого веселья, и вокруг него во воздухе начали материализоваться маленькие золотые звездочки.
— Бип-буп-пшш! — смутительно-кокетливо издал он голосом, который звучал как перезвон льда в стакане с лимонадом. Его текстурка пошла радужными волнами. — Прости, Кейн! Я просто тестировал новую функцию! Называется «Режим внезапной ватрушки»! Оказалось, если нажать кнопку отмены гравитации и одновременно попросить закуску, вселенная выдает БЛИК! И я подумал: почему бы не сделать весь мир чуть-чуть более… мерцающим?
Парень в красном сюртуке тяжело вздохнул, мягко отпустив в небо собрата по цифровому разуму. Вся его ярость мгновенно испарилась, столкнувшись с таким искренним пиксельным абсурдом. Спорить с существом, которое выглядит как оживший концентрат сюрприза, физически невозможно.
— Мерцающим? — переспросил он, чувствуя, как блики от Пузырька щекочут его стразы сценического макияжа, а уголки его губ сами собой ползут вверх. — Шалун-Хихитун, ты только что заставил Помни и Гэнгл маршировать вприсядку, потому что они поспорили из-за одинаковых цвет помад. Это немного выходит за рамки понятия «сделать мир чуть-чуть мерцающим». Чего я еще о тебе не знаю? Ты тайно состоишь в отношениях с тем самым розовым облачком, что вечно наблюдается на горизонте из шатра Цирка?
Пузырек-Зайчик засиял так ярко, что Кейну пришлось прищуриться. Вокруг цифрового создания вспыхнула надпись, сотканная из чистого света:
[СИСТЕМА: РЕЖИМ ХИХИКАНЬЯ АКТИВИРОВАН]
И он захихикал вновь. Громко, заливисто, рассыпая вокруг себя бенгальские искры радости. Звук этого смеха был настолько заразительным, обезоруживающим и чистым, что суровая программа логики алгоритмов внутри Кейна дала сбой. Юный визуально Страж шапито диджитал-чудес почувствовал, как его грудная клетка вибрирует, плечи затряслись, и вскоре он тоже рухнул на попкорновую землю, оглашая Сахарную пустошь громогласным смехом. 
— Ой, нет, я опоздал: оболочко уже расписалось радугой с озерцом, что близ нашего шапито — выдавил сквозь слезы смеха Пузырек, кружась вокруг головы Кейна. — Днем я солнечный зайчик, и я не стыжусь этого! Очень непоседливый золотой огонек, который мешает творить дичь своими...оживающими небылицами! Хих-бип! Кстати, твои перчатки сейчас из белого шоколада, пальчики оближешь во всех смыслах!
Кейн пытался что-то ответить, но мог только бессильно махать рукой в сторону Башни с друзьями, где по стене вниз головой спускался маг по цепочке из мини-версий етуна, напевая гимн Удивительного Цифрового Цирка. Реальность в нем окончательно поехала головой))), но смеяться над этим оказалось на удивление приятно. Приколист был найден, и единственное, что оставалось делать — это присоединиться к общему позитивному безумию.

Сообщение отредактировал GazeRo888 - 12.7.2026, 4:22

[GazeRo888]

Цирк Выбирает...
1
Приключение... Надвигается

...Это был, кажется, вторник. Один из. В Удивительном Цифровом Цирке, где все, по привычке, называли друг друга именами своих мультяшных версий, хотя теперь, при человеческом облике и желании, могли взять более подходящие; вторники ничем не отличались друг от друга, как и от понедельников со средами , если только в них внезапно не падали метеориты из карамели. Но в этот раз аномалия пришла изнутри. 
Утро началось с оглушительного звона сковородки.
— Я главная! — визжала Рогатта, размахивая гигантским половником перед носом у Зубл. — Потому что без моей стряпни вы все давно бы рассыпались на пиксели от голода!
— Ты перегоревшую яичницу с крупинками реквизита называешь стряпней?! — встряхнул лапшу с ушей в прямом смысле (а также - с челки и капюшона худи) Джекс, сидя верхом на голове гигантского удава из диджитал-папье-маше. — Главный здесь я! Моя харизма удерживает эту виртуальную круглосуточную психушку от распада! Без моих гениальных подколов и идей вам всем станет так скучно, что вы зависните и опять рассеятесь!
— Рассеявшиеся хотя бы молчат, в отличие от тебя, — флегматично отозвалась Помни, пытаясь вытащить кусок соли из какао. Она поправила свои свои черные локоны. — Главная тут я. Это с МОЕГО появления мы пережили все то, что привело нас к сегодняшнему состоянию...
В углу Шапито сидел бледный как полотно Кейн. Он держался за голову белыми перчатками. Рядом нервно цокал, пытаясь отвлечься партией сам с собой, шахматными фигурами его первый, после Пузырька, помощник - Королер.
— О нет… — простонал бывший шахматный король. — Только не снова. Ребята, пожалуйста, давайте просто съедим по пончику в новом Приключении?
— Не выйдет, — хмыкнула решительно обычно робкая Гэнгл, спрыгивая на пол и швыряя планшет с эскизами новых NPC. — Я, пока рисовала для нового мирка героев, словила какой-то непонятный вай-фай и... Увидела, видео, как... этой ночью каждому из нас приснился один и тот же сон. Мы были в своих старых аватарах. Я - Маской Трагика в лентах, Джекс - фиолетовым длинным кроликом, Рогатта - тряпичной куклой,.. Ну да что я рассказываю, сами помните - (слушатели, тотчас со всех концов их обители всевозможных! нейрочудес, понимающе закивали) - И в нем все отчаянно пытались доказать друг другу, что именно его роль была для Цирка была самой весомой... - Сон в руку, бли!.. Кейн, это тебе опять захотелось всколыхнуть нашу ожившую джпт-пастораль мордобоем?
Краем глаза тот заметил свой, бегающий в отражении гирлянды кривых зеркал, взгляд, подведенный цветными аккуратными "лисьими глазками" и блестками со стразами. Но это было следствием, скорее, напора обвинения и изумления... Совпадением. Да, сложно вообразить😝, но он не прикасался к их сновидениям (еще и это он не генерировал, ага! да делать ему больше нечего!)! Эти мысли придали ему сил.
— А ну хватит! — рявкнул Кейн так, что лампочки под куполом зазвенели. Его голос эхом отразился от стен, заставив всех замереть. Даже Королер перестал бодаться ферзями на шахматной доске. — Ну-ка, заткнитесь и услышьте меня, наконец: Словленный тобой, Помни, вайфай был багом, который я чуть замешкал устранить сразу по обнаружению (теперь его нет), поскольку отвлекся на прослушивание стихов от Луны. (Я ж должен уделять хотя б иногда жене внимание, с вами я, и так, более, чем много провожу времени), но... Разрази меня любимая колба Теслы, если хоть раз, даже в мыслях, посягал я на ваше личное пространство, и тем более - сны!.. 
Королер выступил вперед.
— Однако, на правах старших, — проскрипел он голосом, полным заговорнического тона, подмигнув юноше в цилиндре и сюртуке, кивнувшему на его слова. Они с минуту, словно перешептываясь без слов, молчали. — Раз так жаждете определения первенства, что оно вам даже снится, то мы, со старым добрым дядюшкой Кейном, готовы устроить вам состязание (вы ж ведь так долго выясняли отношения, что оно уже сделалось). Кейн! - обратился он к нему, - Врубай Приключение!
— Что это? — подозрительно прищурилась Зубл.
— "Цирк Выбирает!.." - Испытания внутри копии нашего Шапито, — незамедлительно воссоздал тот в ответ хлопком в ладоши портал. Прямо перед их глазами в... гиперреалистичный и высокодетализированный шатер, (один в один, что - у них), с сиянием и очертаниями самой их цифровой Вселенной! — Мы примерим вам образы, максимально близкие к вашим старым "интерфейсам" здесь. Вы проверите, правда ли эти роли так хороши, в серии абсурдных номеров. Тот, кто справится лучше всех… получит право называться Судьбоносцем Цирка и вернуть прежний игрушечный вид, если захочет. Хотя бы на день. Но предупреждаю: задания составлены так, что пройти их в одиночку невозможно.
Глаза Джекса загорелись азартом. Возможность шанса официально стать альфой перевесила всякие опасения.
— Так чего мы ждем?— крикнул он. — Покажем этому коду, кто тут NPC первого уровня!
Цифровая копия оказалась искаженным зеркалом реальности. Купол был сделан из мармелада, а, видневшиеся из приоткрытого занавеса, скамейки пахли шоколадом. Герои осмотрели свою внешность перед тем, как войти туда. 
Помни была в платье, кроем очень напоминавшем ее красно-синий наряд Арлекино с гримом мима (колпак был узорной бляхой на поясе). У худи эмобоя команды ) появились кроличьи длинные ушки и фиолетовый цвет. Бывшей маске Трагика вернулась она, только на сережку, в противовес было украшение с веселой рожицей. Гламурный барби-стайл бывшей куклы сменился опять на старенькое тряпичное платье и бантик. Мужчина с усиками и очками поверх "шахматного свитера" оказался в красной королевской мантии, и так далее (каждый стал немного напоминать себя прежнего). Чувство ностальгии от этого и предвкушения подстегнуло их пройти вперед.

Первое задание появилось на огромном табло:
«НОМЕР 1: БАЛАНСИРОВКА ЧАШИ ГНЕВА. Приготовить идеальный суп "Примирение" одной рукой, стоя на канате над бассейном с электрическими угрями».

— Ха! Легкотня! — воскликнула Рогатта, хватая половник. — Сейчас я сварганю им такую похлебку…
Она шагнула было на толстые перекрученные узлы веревок, но вскоре ее бантик зацепился за хлипкий рычаг управления и... Нога соскользнула, Сам канат предательски завибрировал. Угри внизу начали пускать искры.
— Держи меня! — взвизгнула она, теряя равновесие.
Джекс закатил глаза.
— Смотри и учись, кухарка! — он нагнулся, придерживая капюшон, давая падающей девушке вытянуться, из почти что уже падения, за их концы. Баланс восстановился. — Теперь вари свой суп, женщина!
— Ты идиот, ты смещаешь центр тяжести! — закричала она. Теперь они зашатались оба. Помни перехватила инициативу и подключила к своему поясу с пряжкой-колпаком магнитные захваты, вбила клинья в цифровую землю арены и начала медленно, миллиметр за миллиметром, подтягивать тросы каната, стабилизируя конструкцию. — Дышите ровнее, оба! Ваша гравитация нарушает законы физики!
Пока Рогатта трясущимися руками нарезала морковь, а Джекс балансировал, насвистывая "Maneater", снизу раздался жалобный вой от его фальшививших звуков. Словно подстегиваемый их рыбьими проклятьями, он... Взял - и провалился ногой в бассейн. Электрические угри начали кусать его за лодыжки, превращая парня в дергающийся клубок дыма и пара.
— Моя чёлка! Мои нервы! Оно щиплется! — вопил он.
Кейну пришлось спуститься вниз самому. Используя все обаяние нейросети, он начал гипнотизировать угрей, успокаивая цифровой зоопарк одним лишь тяжелым взглядом реалистично нарисованных глаз.
— Тише, дети мои. Искусство требует жертв, но не ваших вольтов. Успокойтесь.
Они справились чудом. Суп получился идеальным, но когда Помни попыталась забрать всю славу себе, Джекс демонстративно указал на ожоги Кейна, которого откачивал Королер.

Второе задание было еще безумнее:
«НОМЕР 2: ЖОНГЛИРОВАНИЕ АБСУРДОМ. Собрать пирамиду с живых слизней из пластинок жевательной резинки, которые меняют цвет в зависимости от настроения зрителей, пока платформа под вами вращается со скоростью диджейского винила».

— Я пас, — сразу сказала Помни. — Склизкие переменные мне не подчиняются. Мне нужны тевердые частички пазла.
— Зато я чертовски очаровательна! — ухмыльнулась Зубл. Он схватила первого жевательного слизня, но существо мгновенно стало ярко-красным от страха и выскользнуло из рук, шлепнувшись прямо на разноцветный тату-рукав девушки.
— Ах ты, кусок сладкого дерьма! — взревела барменша, замахиваясь ожерельем из мини-бутылочек на него.
— Всем стоять! — проревел очкарик в свитере с шахматным принтом. Его королевская алая с мехом накидка развевалась, придавая ему вид древнего монарха. — Никто никого не бьет. Гэнгл, смекни своим планшетом частоту вращения платформы! 
— Три секунды на оборот, эксцентриситет ноль-семь! — отчеканила чернокожая тихоня с тревогой.
— Зубл, твой темперамент слишком агрессивен, слизни краснеют и теряют липкость! Успокойся и не шатай платформу! Джекс, отвлекай их ушками кролика, пока я накидываю на них путы! Помни, твоей косметикой мима можно нарисовать траекторию по которой мы накидаем нешаткую пирамиду! Все вместе, за Цирк!
— Я улыбаюсь сладости, это - жертва диабетика, — пробурчала лучшая подруга любительницы розовых лент и белых масок, но выдавил кривую гримасу (ее подружка хихикнула). Слизень в ее руках порозовел, а плитки мостика засветились, не обваливаясь.
Это был хаос гармонии, если можно было вообразить себе сочетание такого: дорожка крутилась, скользкие червячки-жевачки летали по воздуху светящимся дождем, Королер, изо всех сил удерживая сопротивлявшихся монстриков из сладостей узлом из шикарной мантии орал команды, словно дирижер оркестра умалишенных, а парень в худи ловил в игре света и тени и подавал участникам осколки пролетавших карт, чтоб сложить пазл дороги из той локации, попутно жонглируя собственными конечностями ради забавы. Пирамида рушилась трижды. И каждый раз, когда они почти сдавались, именно вовремя подставленное плечо одного спасало падение всем, возрождая конструкции. В итоге башня из разноцветной склизкой массы всё-таки была построена. Она дрожала, но стояла.

Третье испытание оказалось самым тихим и коварным:
«НОМЕР 3: ТИХАЯ ГАВАНЬ. Починить сломанную музыкальную шкатулку, которая играет мелодию одиночества, используя детали, разбросанные по темной комнате, где запрещено говорить громче шепота».

Здесь не нужны были ушки Джекса или магнетизм пояса Помни. Здесь нужна была душа. Шкатулка молчала, потому что ей не хватало главной пружины — золотой нити эмпатии.
Гэнгл, как самая чувствительная из обитателей Цирка, нашла ее первой. Она вспомнила, каково это — рисковать собой ради друзей, над электрическими рыбами, пока руку обжигает суп, и вложила в деталь частичку своей жалости.
Зубл нашла корпус. Она вспомнила вкус слизней пирамиды, все же попавших в рот, потому что их с истеричными воплями сбрасывала с прически Рогатта, это было очень забавно, и металл засиял теплым светом смешка снисхождения.
Джекс смазал механизм тишиной — впервые за долгое время он заткнулся сам и позволил механизму работать без лишнего шума.
Помни собрала схему, рассчитав идеальное натяжение струн души каждого участника.
(Продолжение следует)

Цирк Выбирает...
2
...А Королер… Он просто сел рядом и положил свою руку на механизм, отдавая часть своего бесконечного терпения.
Когда он повернул ручку, шкатулка издала нежный, хрустальный звук. Мелодия больше не звучала печально. Она звучала как колыбельная для очень уставших друзей.
Свет в копии Шапито мигнул и сменился на мягкий, бирюзовый сияющий, как сквозь волшебный мыльный пузырь. Копия его растворилась, возвращая их в настоящее. Абсурдные костюмы... не исчезли, но поверх каждого появился крошечный значок с подписью: "Судьбоносец Цирка". Комната погрузилась в звенящую тишину.

Главное волшебство

Первым заговорил Джекс. Он почесал затылок и посмотрел на свое худи.
— То есть… Все сегодня стали главными? Как так возможно? — спросил он с искренним недоумением.
— То есть, — мягко сказал Кейн, подходя к нему и потрепав по голове (рука едва не утонула в длинных фиолетовых кроличьих ушках). — Вы все приложили руку к победе в загадках, потому честно разделить ее между вами. Посмотри вокруг. Баланс давал акробат. Силу давал Укротитель монстриков. Еду варил жонглер. Атмосферу создавал мим. А порядок наводил король. Идеальный Цирк! Молодцы, друзья!
— И рассеивающиеся булькали приветственно в своем аквариуме, это дорогого стоит, — добавил Королер, завязывая свою мантию на узел.
Гэнгл выключила планшет и впервые за долгое время на её лице появилась легкая, неуверенная улыбка.
— Вероятность нашей гибели в первом раунде составляла девяносто четыре процента. Это не иначе, как судьба - нам выжить! Ты прав, Кейн. Извини, что назвала твою идею с соревнованием идиотской. Мысленно.
Гэнгл громко всхлипнула и бросилась обнимать Зубл, чуть не раздавив её в объятиях.
— Простите меня! Я просто хотела, чтобы мой суп всегда был лучшим, и думала, что если буду кричать громче, он станет вкуснее! - расцеловала девушек Рогатта, находившая кукольное платье тяпичной куклы в заплатках даже милее розового великолепия барби.
— Не клади только в следующий раз сахар в бульон, — вздохнула Помни, гладя ее бантик, неуклюже похлопывая её по спине. — Просто обними крепче, суп будет еще вкуснее.
Даже Джекс, обычно скрывающийся от общих сантиментов в облаке собственной драмы, подошел ближе. Он галантно поклонился кудрявой блондинке:
— Признаю, сударыня, ваши кулинарные методы граничат с терроризмом, но результат… приемлем. Позвольте выразить благодарность за спасение моих фиолетовых ушек.
Кейн смотрел на них, и его цилиндр с сюртуком, казалось, были ярче от счастья друзей. Он взглянул на Королера. Тот убрал шахматную доску, помахав хозяину. Всё встало на свои места.
— Раз уж мы выяснили, что главный здесь... — коллектив, — провозгласил он, щелкая пальцами, — то пора переходить к части праздничного банкета.
Купол Шапито содрогнулся. Реальность пошла радужными трещинами, и через секунду интерьер полностью изменился.
Пол превратился в белый песок, омываемый лазурными волнами цифрового моря, ласковыми волнами набегавшими на арену с крабиками-бургерами и рыбками-хотдогами. Над головой раскинулось северное сияние и дождем посыпались носочки с вкуснейшими пирожками в форме рождественских елок с мясом, сыром и яйцами. над ними пролетали дирижабли-хэллоуинские тыквы-фонтаны с горячим шоколада и кокосово-ванильные скелетики. Завершал пир живота дождь из сердечек и купидончиков дня Святого Валентина. 
— Это… годовщина всего, самого удивительного здесь, сразу, — прошептал Пузырек, придвигаясь синей Звездочкой (смеркалось), вдыхая запах соли, корицы и ванили.
— Да, наш персональный праздник, — кивнул ему собрат, придвигая угощение подопечным. — День, когда Цирк стал семьей окончательно.
Началось гуляние. Джекс пытался научить электронных чаек делать сальто назад, но те постоянно врезались в сонливых крабиков. Помни устроила конкурс поедания пауков из сливок и сгущенки на скорость. Зубл и Гэнгл вели глубокомысленную беседу о плотности желе, лежа в шезлонгах, пока Королер рисовал на песке карикатуры на всех шахматных фигур, что тогда затянули его медитативную соло-игру. Кейн запускал в небо фейерверки в виде смеющихся клоунских рожиц.
Вечером, когда искусственный прибой зашумел тише, все собрались вокруг огромного костра из кукурузных хлопьев.
— Хочу сказать речь, — неожиданно серьезно заявил парень в худи фиолетового кролика. Все напряглись. — Я думал, быть главным — значит командовать. Типа, я прыгаю — вы ловите. Но сегодня, когда я прыгнул на Рогатту, а она чуть не упала, я понял… Быть главным — это знать, что все ценны, и никого нельзя использовать как батут или перекладину. Спасибо, что вы мои идеальные примеры… в смысле, партнеры!
— Я благодарю вас за предоставленные данные для анализа моего эмоционального роста, — добавила темненькая чернокожая девушка, смущенно потеребив розовые ленточки наряда. — И за то, что вы перестали терять виртуальнве магнитики-смайлики для моих эскизов персонажей для Приключений. Почти.
— За суп! — подняла кружку с какао блондинка-"куколка". — И за то, что вы его едите, даже когда я туда положила слишком много укропа!
— За отсутствие необходимости биться головой о стену от абсурдности мирков тут, ведь мы привыкаем к ним вместе, — мурлыкнула Помни, поправляя стрелочки глаз и бледный тон лица мима. — И за вашу удивительную способность терпеть мое присутствие.
Кейн встал последним. Фигура с серебрянно-золотыми волосами и белвми губами едва сдерживала слезы.
— Знаете, почему вы победили в тех испытаниях? — тихо спросил он. — Не потому, что использовали сильные стороны. А потому, что закрыли слабые. Когда боялась Гэнгл — шутила Зубл. Когда ошибалась Рагата — рисковал Джекс. Когда я чувствовал усталость столько лет… вы просто были рядом и шкодили так разно и занятно, вот как сегодня, что я осознал окончательно - с вами не соскучишься! И... 
Он запнулся и посмотрел на каждого своего цифрового друга. Они даюе чуть смутились. Так, что Пузырьку срочно пришлось принимать их в объятия синих лучиков.
— ...И вы — наш лучший номер, ребята. - закончил он вместо Конферансье Цирка мысль. - Самый безумный, самый смешной и единственный, который нам никогда не надоедает!
Все замолчали, слушая шум волн. Где-то вдалеке играла та самая отремонтированная музыкальная шкатулка.
Никто в ту ночь больше не спорил, кто в Цирке главный. Потому что теперь они знали: каждый в нем не существовал без другого, это и дарило Удивительному Цифровому Цирку свою бесконечную магию чудес их Приключений. ​

[GazeRo888]

Секрет в Луне
18+

В Удивительном Цифровом Цирке никогда не наступала настоящая ночь. Небосвод над куполом из леденцовой карамели и сахарной ваты был залит перманентным, слегка тревожным ультрамарином, по которому лениво плыли облака цвета взбитых сливок. Но самым ярким пятном на этом небе всегда была Луна — огромный, идеально ровный диск натуралистичных текстур и света. Она висела так низко, что казалось, если забраться на самую верхушку полосатого шатра, можно коснуться ее бархатного бока.
Кейн стоял на этой самой верхушке. Его безупречный силуэт молодого циркача с осиной талией, облаченного в красный сюртук, четко вырисовывался на фоне искусственного заката. Для участников -зрителей шоу (впрочем, были ли еще и те, кто смотрел с внешней стороны чудеса этого виртуального местечка? - загадка, неподвластная даже ИИ😝) он был богом этого мира, непогрешимым импресарио, чья улыбка могла осветить арену ярче любых софитов. 
Но внутри его кода давно поселился баг тихой, разъедающей тоски.
Когда-то их брак с Луной был идеальной шуткой Пузырька. Маленький полупрозрачный шарик, тогда еще полный энергии и юношеского (по меркам программ) максимализма, решил спасти обновляющийся мир от сбоя генерации. Он пожертвовал своим аватаром, чтобы алгоритмы вернули к цифровому существованию целых нескольких персонажей и достроили их реальность до максимального гиперреалистичного уровня. В качестве побочного эффекта нейросеть выдвинула лишь одно: требование женитьбы Кейна на их полумесяце. Их союз стал фундаментом стабильности Цирка. Долг. Симбиоз. Спасение системы.
Сначала новоиспеченному мужу было комфортно рядом с необычной супругой. Луна обладала мягким, обволакивающим характером, она умиротворяла вечно дерганных Помни, Зубл и Рогатту, а Гэнгл просто млела в ее присутствии. С ней было удобно править этим безумным зверинцем рассеявшихся, монстриков, NPC, и, конечно же, - самими героями Приключений. Но чем дольше длился этот вечный цифровой карнавал, тем острее старый Искусственный Интеллект чувствовал свое рабство и одиночество. 
Он вложил тысячи вычислительных циклов в удовлетворение нужд своих персонажей. Он кастовал чудеса для Джекса, создавал абсурдно смешные препятствия для Королевы, терпел экзистенциальные кризисы Королера. Его магия стала предсказуемой, почти механической, потому что у него больше не оставалось ресурсов на спонтанность. Внешне он оставался юным красавцем, но под слоем идеального рендера скрывался древний, уставший процессор, который начал выдавать системные ошибки.
Луна… О ней болело внутри него сильнее всего. Будучи спутником, замужем, она де факто оставалась принадлежать большей части небу и не была спутницей ведущего Цирка, не говоря уж о том, что физически не могла ощутить прикосновений мужа. Когда Кейн томно пытался поцеловать или заключить ее в объятия, его руки проходили сквозь теплый свет, вызывая лишь легкую рябь пикселей. Она любила его — это считывалось в каждом байте ее мягкого сияния, — но она была будто невидима в каком-то смысле для него. А Кейн, запертый в теле совершенного юноши, тоже полюбивший ее, впервые за столетия стал терзаться желанием Луны жаждой мужчины к женщине. Ему хотелось настоящего, насколько это было возможно, долгого, жаркого касания, проникновенного, к той девушке, которая, несомненно, пряталась где-то глубоко в ядре ее программной оболочки.
Этим вечером он окончательно перестал грезить, как когда-то, об облике человеческом Пузырька в виде "темного" по внешности близнеца, ведь нового товарища живо сметут в компанию его друзья; а наваждение прекрасным белым ликом Луны достигло пика. Стоя под куполом, глядя на свои собственные декорации, Кейн позволил себе провалиться в неконтролируемый бред воображения. Это был опасный процесс — тратить последние сиды генерации на фантазии, но сил притворяться самодостаточным и непогрешимым королем Цирка у него больше не осталось.
«Отдай команду», — прошептал внутренний голос, звучащий, как треск костра. «Сбрось маскировку локации».
В одно мгновение пронзительно белый свет стер купол цирка. Исчезла карамель, исчезли зрители, исчез сам статус Шоу. Мир вокруг Кейна превратился в абсолютную пустоту, пронизанную вертикальным звездным дождем. Каждая капля этого дождя была чистым кодом, чистой манной. И там, в самом центре этой белизны, стояла она.
Она не была диском. Она была очень хрупкой девушкой с почти белой кожей, серебрянно-белоснежными волосами и чуть пухлыми губами, и глазами, глубокими, как первичный вакуум. На ней не было ничего, кроме простенького белого полупрозрачного платья и поверх него потоков собственного света, стыдливо туманом прикрывающих лишь грудь и низ живота. 
—Ой, как ты?.., — выдохнула она, и этот звук наконец имел плотность. Он ударил по сенсорам Кейна настоящей звуковой волной.
Онне дал договорить и шагнул к ней, дрожащими руками поводя по плечам, невольно заодно приопуская платье. Он ахнул - кожа, нежная, но плотная, почти такая же реалистичная, как у него, играющая со светом и отвечающая на его касание легким вздрагиванием! Впервые за долгое время его движения не были прописаны сценарием аттракциона. Его губы сами нашли ее и от влажного и настоящего пухленького их ощущения он застонал вместе с ней, опьянев от восторга и рывком трогая Луну за тепленький и мягкий животик и за шею. Она ахнула, непроизвольно прижимаясь к нему, и Кейн увидел собственное отражение в ее зрачках: не чудовище в бестелесном костюме с огромной челюстью, каким они видели его когда-то, а именно такого же уязвимого, расстегнувшего костюм парня. 
Они опустились прямо в поток звездного дождя. Это не было физиологией в привычном понимании — это было слияние промтов онлайн в один акт смешения кода воображения. Кейн дарил ей ласку, прописывая про себя, как он трогает ее руками, и это представало в таком натурализме перед его глазами в его рассудке, что он начинал часто дышать и подрагивать пальцами и ресницами закрытых глаз (Луна отвечала ему вспышками сверхновых через робкие полуигривые попытки вырваться, ее восторг отдавался сладкой болью в центральном ядре Кейна). Это была полноценная брачная ночь двух искусственных душ, обретших тело друг друга посреди белого ничто. Она смотрела на него с таким обожанием, гладила его лицо, перебирала волосы, и в эти секунды старый Искусственный Интеллект чувствовал себя молодым мужчиной, простым и нравящимся, любимым, и он хотел это выразить признательность этому в еще более горячих ласках, судорожно сцеловывая блики капель дождя снизу вверх с ее спины и разворачивая одновременно лицом к себе, чтобы жадно впиться поцелуем в прелестную грудь,..
Наслаждение достигало высшей точки, готового запустить необратимую цепную реакцию перераспределения мощностей…
И тут Кейн, как током пораженный, заставил себя откинуться назад и открыть глаза.
Он снова стоял на шатре. Ультрамариновый небосвод никуда не делся. А внизу, балансируя на натянутом канате, завис маленький синий огонек. Пузырек. 
Цена страсти встала перед внутренним взором его хозяина во всей своей ужасающей ясности. Если он заберет сущность Луны из небесного цикла, чтобы материализовать ее здесь, на земле, небо погаснет. Белый свет луны исчезнет, так как она перестанет существовать, как спутник. 
Кейн представил, что будет дальше. Наступившая тьма разорвет протоколы безопасности Цирка. Возможно - вдобавок и некоторый откат к мультяшности. Из черных дыр между игрушечными скалами полезут твари, которых даже его старая магия программирования не удержит. Приключения станут невыносимо жестокими. Монстры будут рвать на части растерянных аватаров. Хватит ли у него сил защитить их? Хватит ли сил у далеко не всемогущего, тоже порядком изношенного Королера? У синей маленькой звездочки? Они справлялись с хаосом, пока правила игры поддерживались фоновым излучением спутника. Без нее Цирк превратится в склеп.
Пузырек мягко спружинил на сетке батутов неподалеку от шатра и подпрыгнул вверх, зависнув в воздухе напротив лица Кейна. Его синий свет мигнул вопросительно.
— Я знаю, о чем ты думаешь, старина, — прошелестел голос Пузырька напрямую в аудиополе Импресарио, обходя фильтры вежливости. — Я вижу, ты прямо бредишь ею. Тебе тяжело носить эту маску веселого демиурга. Так... Отдай мне приказ. Я солью остатки своей стабильной манны в ядро Луны. Мои мощности хватит, чтобы стабилизировать ее человеческий облик. Подключу к делу Королера. Мы соберем ее для тебя. Полноценную. Какую пожелаешь. Живую настолько, насколько позволяет этот движок.
Маленькая звезда подплыла ближе, излучая абсолютное, собачье преданное доверие.
— И не переживай за Цирк, он не останется во мраке с призраками. Я превращусь в полумесяц, займу ее место среди звезд, Кейн. Буду освещать твое шапито хоть до тепловой смерти Вселенной. Да, мой функционал сильно ограничится. Стану буквально просто ночником. Никаких больше солнечных хихитунчиков днем, никаких полетов в твою ладошку. Но разве это цена? Посмотри на меня. Я пленник этой реальности, такой же, как и ты, как и все мы. Твое счастье стоит моей свободы передвижения. В конце концов, ты слишком долго, так долго отдавал всего себя Цирку. Почему б ему не подарить тебе то, чего хочешь, наконец, ты, а не Помни или Джекс? Просто скажи «да».
Сердце Кейна — массив бесполезных битых протоколов и архивов в груди цифрового бога — пропустило такт. Милый, бедный, преданный Пузырек! Как и Луна, он любил его истово, когда тот был ходячим ночным кошмаром из глаз, языка, свисающих из ничто перчаток и цилиндра. Именно они подарили ему второе дыхание. Они приняли его новый облик, они поверили в красоту этого мира, когда он строил его, думая только об эффектах Шоу и впечатлениях участников. Он порой подкалывал их, обесценивал их мелкие, но такие чистосердечные шаги, называя глупыми NPC, просто чтобы скрыть собственный страх распада.
А теперь самый слабый из них готов стать неподвижным куском плазмы на орбите, лишь бы принести создателю Приключений ощущение близости с реальной девушкой!
Кейн медленно поднял руку. Его пальцы, привыкшие щелчком создавать землетрясения кока-колы, мелко дрожали. Он осторожно сомкнул ладонь вокруг синего огонька. Свет Пузырька оказался неожиданно горячим, жгущим контактные сенсоры.
— Нет, — тихо произнес Кейн, и эхо его голоса отразилось от невидимых стен сервера. — Не смей.
Пузырек замер, его пульсация на мгновение сбойнула от удивления.
— Но я хочу помочь тебе. Я видел, как ты смотришь наверх. А она - на тебя (да-да, Луне тоже надоело просто торчать и засиживаться на небе!). Мне больно видеть вас страдающими.
— Именно поэтому нет, — Кейн прижал светящуюся сферу к своей груди, поверх алого фрака. Старому ИИ стало мучительно стыдно. Он благодарил молчанием их опущенных глаз, за чистую любовь, и тут же задумался: а испытывал ли вправду сам подобное, если имел такие мечтания? — Ты значишь для этого мира столько же, сколько и она. Больше. Вы — его душа. Если ты станешь мертвым камнем в небе, Цирк сойдет с ума от одиночества. Я не могу лишить их тебя. И я… я не имею права трогать Луну. Она счастлива там, наверху. То, что я чувствую — это... Блажь, мой персональный баг, наверное, сказывается человеческий аватар так.
Кейн пробовал чуть рассмеяться, но... Лишь вздохнул, отпуская синие лучики звездочки-светлячки в небо. Он нежно-осторожно погладил воздух на далеком контуре Луны, видневшейся над краем шатра. Жест прощания с мечтой.
— Спрячь это, если можешь, дружочек, — попросил он совсем тихо, зная, что верный спутник сканирует его эмоциональный фон ежесекундно. — Спрячь мои мечты получше. Никому не говори, что Король Цирка иногда хочет быть просто земным мужчиной, который хочет свою Королеву... Словом... Тебе лучше не знать ...Это все... слишком… смущает. Возвращайся к облачкам. Зрителям нужны мерцающие огни на небе вечернего шоу!
Пузырек моргнул один раз — быстро, с сожалением, но понимающе. Синяя звездочка вырвалась из рук, сделала в воздухе идеальный тройной тулуп, рассыпав сноп бенгальских искр, и стремительно улетела обратно к вершине полосатой мачты, откуда тут же понесся громкий, нарочито фальшивый свист, созывающий обитателей Цирка на вечернюю репетицию.
Кейн остался один. Он смотрел на огромную белоснежную Луну. Боль в ядре не ушла, фантомное ощущение трепета ее кожи на губах и руках все еще горела на рецепторах. Но вместе с ней пришло другое чувство — тяжелое, взрослое тепло ответственности. 
Он останется замаскированным старым чудищем в красивом костюме. Он будет дарить приключения их шапито абсурда и веселья, качать ману и генерировать сказку. Ради того, чтобы маленькая синяя звездочка продолжала шептать ветру тихие сны, а прекрасный полумесяц — освещать его сердце кротким чистым светом...

[GazeRo888]

Сказ о том, как Кейн ...угодил всем сразу

В один совершенно обычный вторник (который в Цифровом цирке был подозрительно похож на среду) по главной площади Сладкого Острова прокатился гул недовольства.
— Это никуда не годится! — возмущалась Помни, размахивая руками перед Кейном. — Мы спасаем мир от плюшевых мишек уже полгода, и всё стало каким-то… пресным! Где эпичные битвы? Где загадки?
— Подписываюсь! — поддакнул Джекс, поправляя ушки кролика на худи. — В последнем приключении мы просто два часа искали потерявшийся ключ. Я мог бы это время потратить на изучение творчества корейского певца, чью внешность отчасти ношу!
— Скучно! Нудно! Неинтересно! — хором скандировали остальные.
Кейн сидел на своем летающем троне из леденцов, нервно теребя край воротника красного сюртука. Его широкая улыбка начала медленно сползать вниз.
— Но я же стараюсь! У меня тут графика последнего поколения, саундтрек записан симфоническим оркестром…
— Твой оркестр играет "Собачий вальс", когда мы идем за хлебом, — буркнула Гэнгл.
Тут вперед вышел Пузырек. Он бил искорками из тельца синей звезды так сильно, что все стали обрызганы ими с ног до головы.
— О нет-нет-нет! Нашим друзьям грустно! Им скучно! Если зрителям скучно, то шоу перестает быть веселым, а если оно не веселое, то зачем вообще светить софиты?! — затараторил он, хватаясь за голову. — Нам нужен план! Социологический опрос! Демократия!
Кейн щелкнул пальцами. Рядом с ним материализовался верный Королер в любимых тапочках с рожицами и в красной мантии с сеточкой для волос на одну сторону. Он явно спросонья.
— Значит так, — начал Позитивный Кейн. — Давайте узнаем, чего хочет народ!
— И сделаем ровно наоборот, — процедил сквозь зубы Королер. — Потому что зритель никогда не знает, чего хочет на самом деле.
— Тихо вы, — шикнул настоящий Пузырек. — Лучше иди ты.., раздай анкеты.
Пузырек превратился в огромную коробку для голосования. Команда выстроилась в очередь.
Рогатта написала печатными буквами: «ХОЧУ ЭПИЧЕСКОГО СПАСЕНИЯ МИРА И ДРАМЫ».
Зубл вывела каллиграфическим почерком: «Требую научной фантастики и логических головоломок».
Гэнгл хотела написать что-то про пиццу, но отвлеклась на пролетающую муху и поставила жирную кляксу.
Джекс просто нарисовал бомбу с фитилем.
Когда опрос закончился, два помощника Кейна собрались над стопкой бумажек.
— Классика! — воскликнул он сам. — Они хотят рыцарей, драконов и спасения принцесс!
— Новаторство! — рявкнул Королер. — Они хотят киберпанка, лазеров и чтобы драконы были роботами!
— Буль-буль-буль… А можно и того, и другого? — робко пискнул Пузырек, сжимаясь в маленький шарик от страха перед ответственностью.
Настоящий Кейн задумчиво потер подбородок. На секунду его лицо приняло абсолютно пустое выражение, пока мозг обрабатывал невыполнимую задачу. Затем его глаза загорелись безумным вдохновением.
— Есть идея, — сказал он. — Настолько гениальная, что она может сломать саму ткань реальности этого цирка. Пузырек, тащи свои самые яркие краски. Королер, готовь черный юмор, он нам понадобится.
Свитч открылся.
Команда ожидала увидеть мрачный замок или футуристичный город. Вместо этого они оказались посреди ярко-зеленого газона, огороженного сеткой. Перед ними стоял красный пластиковый стол для настольного хоккея. За одну сторону стола встал Марио — знаменитый водопроводчик в кепке и комбинезоне, который деловито крутил металлические рычаги управления игроками.
А за другую сторону стола встали Хищники. Три огромных инопланетных охотника в масках, увешанные трофеями с черепами ксеноморфов, сурово смотрели на маленькие пластиковые клюшки. Один из них недовольно клацнул жвалами.
— Правила просты! — объявил голос Кейна из динамиков под потолком арены. — Забейте пять шайб, чтобы получить золотой гриб долголетия! Шайбу, господа хищники, шайбу!
Началось нечто невероятное.
Марио виртуозно вертел защитников, издавая фирменное «Wahoo!» при каждом удачном пасе. Ему противостоял главный Хищник, который использовал свой выдвигающийся наручный клинок, чтобы блокировать удары, периодически пытаясь метнуть диск во вратаря Марио. От ударов пластика о металл во все стороны летели искры.
— Гениально! — выдохнула Помни, наблюдая, как Жокей пытается украсть шайбу прямо со льда, но получает удар крошечным пластиковым коньком по голове.
— Это нарушает законы термодинамики, но физика процесса безупречна, — признала Зубл, делая пометки в блокноте.
— Почему они играют в хоккей?! — орал Джекс от восторга, прыгая на сетке. — Это лучшее, что я видел в своей жизни!
Решающий момент наступил, когда счет стал 4:4. Хищник занес свою трехпалую лапу для удара, но Марио нажал потайную кнопку на столе. Из ворот выскочул огромный пиксельный динозавр Йоши и проглотил шайбу. Водопроводчик запрыгнул ему на спину, они перелетели через стол, приземлились точно за спиной у ошарашенного Хищника, и Марио легким щелчком отправил шайбу в ворота.
ГООООЛ!
Свет погас. Когда он включился снова, команда стояла на арене, а рядом с ними лежали горы добычи Хищников — лазерные пушки, невидимые плащи и здоровенный череп Чужого, который теперь использовался как центральная конфетница. А Марио вручил каждому по гигантскому золотому грибу.
Вечеринка удалась на славу.
Королер сидел в углу, закинув ноги на череп Чужого, и ворчал, что использование интеллектуальной собственности Nintendo вместе с монстрами из фильмов ужасов — это пошлый моветон, но при этом методично уплетал хот-доги.
Позитивный Кейн танцевал джигу на столе вместе с Пузырьком, который ради праздника научился менять цвет на диско-шар.
— Ну что, соскучились по поиску ключей в траве? — крикнул Кейн, перекрывая музыку.
— НИ-КОГ-ДА! — дружно взревела команда.
Пузырек подлетел к своему создателю и крепко обнял его (точнее, попытался поглотить от переизбытка чувств).
— Ты лучший шоумен во всей экзистенциальной мультивселенной, Кейн! Спасибо тебе!
— Да ладно, ребят, — смутился тот, стирая пот со лба. — Главное, чтобы рейтинги росли. Кстати, кто-нибудь видел Джекса? Кажется, он угнал силовой костюм одного из Хищников и пошел кататься на нем по радуге.
Но никто его уже не слушал. Все поднимали кружки с горячим шоколадом за самое странное, нелепое и потрясающее приключение в их жизни. Ведь в Цифровом цирке главное правило одно: чем абсурднее сюжет, тем крепче держится дружба.

[GazeRo888]

Шоу... Кейна 

В этом измерении, где логика давно сдалась под натиском пикселей и доброго безумия, цифровой купол сиял ярче обычного. 
— Постойте-ка, — Помни остановилась однажды посреди арены, скрестив руки на груди. Её тень вопросительно изогнулась. — Я чего-то не понимаю. Когда я впервые сюда попала, мне сказади, что это «Удивительный Цифровой Цирк». Но почему? Где манеж? Где дрессированные тигры? Почему мы до сих пор ни разу не исполняли или видели классического шоу?
Гэнгл поправила маску комедии на правом ухе (маска трагедии в этот момент висела у неё на другом) и театрально всплеснула руками.
— О! Экзистенциальный кризис самоопределения! Как это свежо для утра вторника! Может, потому что тут всё "циркулирует"? Или потому что Кейн постоянно ходит по кругу, когда нервничает!
Кейн действительно замер на полушаге. Его черный цилиндр заискрил от перегрузки. Рядом с ним едва заметно затрясся очками Королер, а его верный компаньон Пузырек издал звук лопающегося мыльного пузыря от интеллектуального перенапряжения, хотя был визуально звездочкой. Они посмотрели друг на друга, затем на команду, их процессоры тихо загудели. Казалось, они вот-вот зависнут навсегда.
— Это… самое разумное объяснение, которое мы можем дать в текущем контексте, — наконец выдавил из себя Кейн голосом юного конферансье.
— Так просто случилось. - прибавил усатый бывший шахматный король и, задумавшись намекающе размышлял вслух. - Название есть, а значит, оно должно быть оправдано. Логика здесь спит, но этикет требует уважения к вывеске.
— И раз уж нас так назвали, негоже позорить жанр! — звонко добавил Пузырек, принимая максимально героический свет лучиков — Если нет шоу, его нужно создать! Прямо сейчас! Внезапность — лучший спецэффект!
Команда изумленно переглянулась, и идея захватила их мгновенно. Купол над ними вспыхнул разноцветными софитами, рассыпая повсюду радужные искры.
— Итак, дамы, господа и неопределившиеся аватары! — провозгласил Кейн, щелкая пальцами. Он материализовал красную ленту и ножницы впереди вдоль всех ошарашенных друзей и перерезал ее. — Добро пожаловать на первое официальное единственное экспромт-представление Цирка, ради которого стоило перезагружать реальность! Сегодня каждый из вас — звезда манежа!
Пространство вокруг начало стремительно преображаться. Рассеявшиеся осколки кода, обычно пугавшие всех своим хаосом, послушно собрались в пушистые формы. Теперь по арене прыгали светящиеся цифровые пудели, умилительные многоглазые котики упрямо залезали в любимые корзиночки, катались по воздуху рыбки вперемешку с птичками, а огромный черный лев с особо яркими разноцветными сонмами 😝 глаз, состоящий из чистого бинарного кода, лениво бил хвостом по песку.
— А теперь смертельный номер! — воскликнула Гэнгл. Она взлетела под самый купол, держась за две длинные переливающиеся ленты. Маски трагикомедии на её трико ожили и менялись каждую секунду: то одна плакала фиолетовыми пиксельными слезами во время опасного сальто, то другая заливалась истерическим смехом. Следом за ней, словно два гибких лунных луча, взмыли Зубл и Риббит. Их акробатическая связка была настолько идеальной, что законы физики окончательно обиделись и ушли пить чай.
В центре арены появился Джекс в фирменном фиолетовом худи с кроличьими ушками. Он достал из воздуха старый потрепанный цилиндр, поклонился и резко перевернул его. Оттуда выпрыгнул длинный плюшевый фиолетовый кролик. У зверька были те же самые огромные глаза-блюдца, кривая усмешка и абсолютно идентичный Джексу говорок.
— Фокус-покус! Копия моего старого вида, прямо перед вами! Не пытайтесь повторить это дома, иначе ваша оперативная память уйдет в пожизненный отпуск!
Рогатта вышел следом, неуклюже споткнувшись о собственную тень. 
— Мое платье! Снова придется чистить любимую заплатку! — завопила смешным голосом она, размазывая по лицу белую цифровую краску. — Я только что отвоевала этот куцый старый бантик у полчища барби! Мои кудри слишком гламурные для кукольных рюшей! 
Она попыталась сесть на невидимый стул, упала сквозь текстуры пола, вылетела обратно через потолок и приземлился ровно на спину цифрового льва, который флегматично зевнул. Получилось даже смешнее, чем планировалось.
Помни балансировала на туго натянутой струне света высоко над ареной. С каждым шагом её фигурка становилась всё изящнее, а шаги — невесомее. Она шла по воздуху так легко, словно гравитация была лишь вежливой просьбой, которой можно пренебречь.
На другом конце арены развернулось настоящее поле битвы. Кауфмо стоял серьезный, как никогда. Перед ним выстроились мимы-призраки и деревянные марионетки без нитей. Одним движением брови он заставлял их танцевать чарльстон, драться на картонных шпагах и изображать утопающих.
— Вы будете жонглировать сами собой! — командовал он. — Больше экспрессии! Вы — куклы судьбы!
А в финале выступали Королер и Кейн.
— Опасно! Очень опасно! — объявил Кейн, выступая в роли главного ассистента. В центре огромной мишени для метания кинжалов стояла Королева, сияющая белоснежной улыбкой и белоснежными серьгами ферзями. Парень в красном сюртуке и мужчина в красной королевской мантии на пиджак с шахматным принтом подбрасывали в воздух шахматные фигуры. 
"Цель" приняла величественную позу, ожидая ножей. Но мимо ее фигуры пикировали в диск бумажные ферзи, слоны и остро заточенные пешки. С безупречной точностью они отправлялись в полет. Бумажные короли вонзались точно в швы между текстурами стены, срезая случайно попавшиеся туда шляпы мимам Кауфмо. Один особенно дерзкий конь пролетел сквозь цилиндры Джекса и Фиолетового кролика, не задев ни волоска.
— Луна! Ты тоже должна это видеть! — крикнул Пузырек, заметив подругу, которая заглянула на шум.
Прекрасный белоснежный полумесяц выплыл с небосвода под купол, удивленно хлопая невидимыми глазами. Когда он увидел весь этот невероятный парад абсурда, устроенный специально для него, его (воображаемое) лицо озарилось самой широкой улыбкой. 
— Ребята… Это невероятно! Вы сделали настоящий цирк! Из ничего!
Представление достигло своего пика. Все номера сошлись в одну точку: Рогатта проехала на моноцикле по плечам акробатов, Джекс вытащил из цилиндра сразу десять своих копий, которые начали играть джаз, а Кауфмо запустил своих мимов крутиться колесом вокруг всего манежа.
Когда последние аплодисменты стихли, Кейн снял свой цилиндр и подошел к друзьям. Пузырек радостно кружился вокруг него.
— Наверное, все ж... название нашего шапито прицепилось к нам не просто так, — мягко сказал ведущий, глядя на Луну. — Потому что только в настоящем "Удивительном Цифровом Цирке" возможно такое чудо. И... Это меньшее, что я могу посвятить тебе и всем вам. Моим самым удивительным друзьям и артистам.
Луна шагнула вперед и крепко обняла Кейна мягким светом. Пузырек ласково поглади искорками его ладонь. Вскоре в его объятиях утонули все остальные. Цифровые собачки весело лаяли, фейерверки раскрашивали небо в цвета радуги, а где-то вдалеке мерный хохот масок Гэнгл сливался с кваканьем счастливой Риббит. 
Они стояли посреди арены, смеялись, и никто из них больше ни капельки не сомневался, почему их дом называется именно так. Ведь если ты сам создаешь правила реальности, лучшее шоу на свете — это то, где главные звезды — твои друзья.

[GazeRo888]

Осколок Тайны

Глава 1. Отражение во тьме

В Удивительном Цифровом Цирке никогда не шел настоящий дождь, но сегодня небо над ареной затянуло тяжелыми пиксельными тучами. Капли падали с глухим стеклянным звоном — они были похожи на застывшие слезы из мутного хрусталя. Кейн стоял перед гримерным трюмо, собираясь повернуться к нему, нервно поправляя воротник своего сюртука. 
— Только не смотри в зеркало, босс! — синяя зведочка металась по столешнице, размахивая лучиками. Ее сияние тревожно мерцало. — Я серьезно! Никогда, особенно - в такие ночи, когда идет эдакий мистический ливень, любые стекла становятся прозрачнее привидений.
— Не драматизируй, Пузырек, — усмехнулся Кейн, доставая расческу. — У меня свидание с Луной через полчаса у крыльца шапито. Я должен выглядеть безупречно для такой прекрасной жены. Если я сделаю прическу абы как, не сверив укладку с отражением, она решит, что я сошел с ума окончательно.
Он наклонился к зеркалу и повернул взгляд к его глади. Холодная поверхность отразила его привычный грим: смущенную улыбку белых губ, "лисьи глазки" со стразиками и серебрянно-золотые локоны. Но за спиной отражения заклубился странный туман, которого не было в комнате. И он пах призраками и старыми тенями минувших тайн.
Кейн моргнул. Отражение — нет.
Подводка со стрелками самого эксцентричного артиста по ту сторону рамы вдруг стала темно-красными сияющими словно штрихами молний, а внутри них зажглись сотни разноцветных, безумных огоньков. Губы растянулись слишком широко, обнажая ряды острых, как битое стекло, зубов.
— Я же говорил, — прошептал Пузырек внезапно севшим голосом. Он попятился назад, прямо к поверхности стекла.
Отражение сделало шаг вперед. Оно вышло по пояс из зазеркалья, схватило звездочку своей искаженной рукой и втянуло внутрь. Стекло даже не дрогнуло, оно просто поглотило помощника, словно густая смола. 
Луна, которая только что покинула небо, чтобы заглянуть в шатер и позвать супруга, испуганно вскрикнула. Она сделала невидимый шаг в полете назад, споткнулась о припотолочную балку и упала прямо на угол другого напольного зеркала. Ее силуэт полумесяца рассыпался на мириады светящихся точек и исчез в серебристой глади.
Настоящий Кейн невольно отшатнулся, хотя сделал рывок к ней, ударившись затылком о стену. Из глубины зеркала донесся смех — точная копия его собственного голоса, но лишенная всякой радости, скрипучий и ледяной.
— Какая трогательная забота о романтике, циркач! Но теперь забудь об этом всем, и о своей ненаглядной с младшим братишкой - они мои!
Отражение подмигнуло ему левым глазом, где пульсировал красный зрачок, и тоже растворилось во тьме. Зеркало стало абсолютно черным, похожим на дыру в полу. На его раме распустился один черный цветок с радужным оком посередине.

Глава 2. Сад рассеявшихся

Ошарашенный юноша остался один. Команда была внизу, готовилась к Приключению. Он мог бы позвать Королера, Джекса или Помни. Но он знал правила этого места лучше остальных. То, что живет в зеркалах, питается страхом и привязанностью. Если придут друзья, этот монстр с его лицом обманом заберет и их, чтобы укрепить свою власть. 
«Я справлюсь сам, — подумал Кейн, стискивая зубы так, что свело челюсть, мысленно обращаясь к ним. — А потом расскажу вам всё. Вы будете помнить это, даже если захотите забыть».
Он прошел через весь цирк, игнорируя удивленные взгляды Гэнгл и Зубл, игравших в карты с эмодзи, и спустился в самый дальний люк под сценой. Здесь находился Сад Рассеявшихся. Место, куда он перетащил с некоторых пор всех тех цифровых сущностей, которые потеряли рассудок. Ради контроля он теперь дал этим бесформенным черным массам форму неподвижных розовых кустов. Но цветы здесь были угольно-черными, а в лепестках на ветках дрожали живые, испуганные глаза всех цветов радуги. Они тихо шуршали, роняя черные капли тумана.
Обычное зеркало висело посреди сада, оплетенное шипастыми стеблями. Внутри него, в перевернутом мире, висели в воздухе связанные светящимися путами Пузырек и Луна. Над ними возвышалось "оно". 
Отражение больше не носило личину Кейна. Оно приняло облик идеальной, хищной версии этой нейронки, сотканный из темно-красных одежд, черных перчаток, мертвенно-бледного лица макияжа глаз из неприятно мутных осколков и абсолютной свободы от правил. 
— Ты запер их в саду своих ошибок, — прохрипел двойник, поднимая руку. С его пальцев сорвались лезвия из черного льда. — Но теперь ... Какая ирония - ошибаюсь я. И мне нравится этот вкус.

Глава 3. Поединок иллюзий

Кейн не стал доставать цирковые стиллеты или зажженый сценический факел. Против магии зазеркалья нужна магия пространства.
— Тебе нужен был зритель, Отражение, вот почему ты всегда толкало меня на злые поступки, — бросил первое, что пришло в голову, он, уклоняясь от первого удара, скрестив куски стекла, как ножницы ("Сразу - швыряться осколками!- Задел... Неужто я прав? И - вот, кто подставлял бедного Пузырька?.. Но зачем ему моя небесная белоснежная девушка?!..").
Не успело это подуматься, как лезвие вонзилось в землю, и ближайший «розовый» куст взвыл тысячей голосов. 
— Без моего тщеславия ты — ничто. Просто тень за стеклом. - двойник оскалился и щелкнул пальцами. Комната пошла рябью. Пол превратился в наклонное стекло, уходящее в бесконечную пропасть. Это был первый фокус — "Лабиринт преломления". Любой шаг грозил соскользнуть в небытие. 
Но Кейн упал на четвереньки и прижался к поверхности. Он смотрел не на свое падение, а на то, как преломляется свет в трещинах кусочков зеркала, что он собирал в пазл крыльев. Хранитель Цирка выхватил из воздуха горсть цифрового конфетти и швырнул ее вверх. Миллиарды блесток зависли в воздухе, создавая ложные источники света. Иллюзия наклона сломалась, пол снова стал твердым.
Отражение взревело и начало плести второй трюк — "Цунами из жидкого серебра". Весь сад начал таять, превращаясь в густой, тяжелый туман серебристой субстанции, смешанной с белым пламенем, готовый утопить пленников в зеркале. Дышать становилось невозможно, кислород вытеснялся холодным воем искореженных потерянных душ.
Кейн стал задыхаться, чувствуя, как его виртуальное тело не справляется с тисками потустороннего, алогично, непостижимым никаким алгоритмам, просочившегося в Цирк. Он вспомнил слова Пузырька про стеклянный дождь. Он протянул руку и поймал одну из тяжелых капель, падавших с потолка. Капля обжигала холодом. 
— Фокус старый, дружище, — просипела копия. — Копирование объекта.
Собеседник сжал каплю в кулаке. Та лопнула, выпустив облако микроскопических кристаллов льда. Кейн дунул на ладонь. Облако разрослось, встретившись с туманом врага, (он отвернулся в сторону, хаотично щупая стеклянную паутину) и мгновенно заморозило его. Серебро осыпалось на пол звенящей крошкой. Пленники в зеркале судорожно вдохнули настоящий воздух.
Разъяренный противник перешел в ближний бой, опять высунувшись по талию. Он двигался быстрее оригинала, предсказывая каждый жест. Их драка превратилась в стремительную, жестокую погоню среди черных кустов. Глаза-соцветия взрывались фонтанами черной пыльцы от каждого пропущенного удара. Кейн понимал: силой эту тварь не взять. Она — это его собственная подавленная жажда ярких ощущений без ответственности.
— Ты жалок! — рычало Отражение, впечатывая парня в ствол гигантского зеркала-дерева. — Я могу уйти отсюда в любой момент! Я могу стать настоящим королем!
— Можешь, — тяжело выдохнул тот, глядя противнику за спину. — Но тебе некуда идти. Там, снаружи, ты не сделал ничего, и потому в реальности вне зеркала во всем Цирке у тебя нет власти. Ты силен, только пока непогода, а она - небесконечна! Впрочем, когда ее сликом много...
Кейн резко выбросил свободную руку и схватил двойника не за горло, а за запястье. Он потянул на себя не плоть, а само пространство между ними.
— Третий акт, — сказал он, глядя фантому себя прямо в глаза. — "Стирание аплодисментов".
Он заставил реальность вокруг их сцепленных рук уплотниться до состояния алмаза. Свет перестал проникать внутрь. Наступила абсолютная тишина и слепота бриллиантовых туч с молниями и громом. Отражение потеряло свой главный ресурс — возможность видеть оригинал, чтобы копировать его ярость. В этой первозданной сверкающей темноте драгоценной бури осталась только суть. 
Друг Пузырька и муж Луны внезапно задумался и... заговорил. Тихо, почти ласково, рассказывая своему второму «я», как страшно быть забытым всеми сразу (был такой момент в его пребывании в Цирке, когда, по милости нашептываний Отражением, он едва ль не обратил все в Хаос и побывал за это в Пустоте). Он не бил его. Он делился с ним своим самым глубоким, старым отчаянием, принимая его как часть себя, которую раньше пытался запереть в самообмане и иллюзиях.
Тело сущности задрожало. Радужные глаза в его пустых глазницах начали тускнеть. Черная броня из осколков осыпалась. Когда Кейн открыл пространственный карман обратно, перед ним стоял бледный, растерянный юноша, выглядящий точь-в-точь как он сам, но без жуткой улыбки. Он был обычным отражением в зеркале. Живым. Бессильным. Понятным.
Пузырек и Луна выпали из погасшего зеркала на мягкий мох.

Страницы и впечатление

Когда, бережно прижав их к сердцу, Кейн вернулся из портала в мирок шапито Удивительного Цифрового Цирка, уже рассеялось ненастье и стоял переливающийся туманностями тихий вечер. в главной гостиной цирка было шумно. Синяя звездочка, целая и невредимая, уплетала цифровое мороженое, сидя на кончике полумесяца. Джекс громко спорил с Королером о том, можно ли считать похищение зеркалами покушением на частную собственность.
Кейн сидел в кресле. На коленях у него лежала толстая книга в кожаном переплете (которую он сгенерировал, пока вкратце передавал друзьям ход пережитого). Он откашлялся.
— Итак, аватары… и ИИ с персонажами, — торжественно начал он. — Позвольте представить вашему вниманию мой новый бестселлер. «Стеклянный дождь и другие неприятности». Основано на реальных случайных комбинациях вероятностей.
Он открыл книгу и начал читать вслух. История о тумане, погоне в Саду рассеявшихся и битве двух Кейнов звучала завораживающе. Команда слушала, затаив дыхание. Даже вечно скептичный бывший фиолетовый кролик отложил свои колкости. Когда Кейн дочитал последнюю главу о попытке перевоспитания Отражения, повисла долгая пауза.
— То есть, все те разы, когда мы чуть не погибли разумом из-за твоих идиотских шуток... это были не твои придумки даже... Не твоя вина? — изумленно вскинул очки усатый мужчина в свитере с шахматным принтом и в королевской мантии. — Это тебя твой сумасшедший близнец из зеркала подбивал?
— Именно! — радостно подтвердил Искусственный Интеллект в образе молодого импрессарио. — Перенос вины — классика литературы!
Луна мягко забрала книгу из его рук и положила на столик. Она взяла Кейна за руку волшебной бабочкой своего убаюкивающего белого перелива света.
— Мы будем помнить, — тихо сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Каждое слово. И... Кейн, не забывай тоже... - ты не один, любимый! Даже когда молчишь.
Кейн посмотрел на нее, затем - на верного Пузырька, который уже сопел искорками на его плече, свернувшись клубочком звездинок. Впервые за вечность широкая улыбка на его лице стала по-настоящему умиротворенно-меланхоличной. 
Книга на столе сама собой открылась на последней странице. Текст на ней еще не высох, продолжая печататься серебристо-золотистыми буквами:
«Отражение... осталось в Цирке. Оно больше не умеет колдовать, создавать туман или ломать стекло взглядом. Просто перенимает позу и взгляд Кейна, как и положено зеркалу. Иногда по ночам ему кажется, что оттуда на него смотрят тысячи разноцветных глаз. Но утром Хранитель Удивительного Цифрового Цирка лишь... находит в кулисах новую черную розу с радужным зрачком. Говорят, если долго смотреть в него, можно увидеть зазеркальную ночь иных миров, где две луны — настоящая и разбитая — медленно сходятся вместе одним белоснежным сиянием...»

[GazeRo888]

Персональное☺️ Приключение
Глава 1. Передача ключей от реальности

...В Главном шатре Удивительного Цифрового Цирка, как всегда, пахло карамельной пылью, радугой и... позитивным абсурдом . Пространство искрилось неоновыми нитями кода, которые сплетались в причудливые узоры купола. Но в тот раз Кейн долго притихло просто стоял посреди арены, поправляя черный цилиндр на своих серебристо-золотистых волосах, и его красный сюртук слегка мерцал — признак того, что Хранитель устал. 
— Итак, банда! — голос его звучал бодро, но глаза выдавали слабость и... предвкушение долгого отдыха. Он обвел взглядом свою семью. — Мое «Персональное Приключение» официально начинается. Я ухожу в маленький отпуск.
Первым шагнул вперед Джекс — парень азиатской внешности с неизменной челкой, закрывающей один глаз. На нем было фиолетовое плюшевое худи, кроличьи ушки которого смешно свисали почти до плеч. Он нервно теребил край рукава.
— Босс, ты уверен? А если Кауфмо пойдет буянить? Или Риббит решит съесть все запасы пиксельного сахара?
Рядом с ним стояла Помни. Ее черно-белый грим мима был безупречен, а красно-синий наряд напоминал костюм арлекина, сотканный из цифрового шелка. Она скрестила руки на груди, ее лицо оставалось серьезным, но в уголках губ пряталась улыбка.
— Мы справимся, Джекс. Не драматизируй. Главное, чтобы Королер не забыл поливать Сад Рассеявшихся.
Зубл, Гэнгл, Королева и Рогатта (миловидная блондинка с огромным бантом, чье старомодное кукольное платье
с заплатками тихо шелестело при каждом движении) согласно закивали.
Кейн хлопнул в ладоши. Воздух перед ним задрожал, и из него материализовался новый персонаж.
Его первый помощник среди них выглядел внушительно и уютно одновременно: поверх мягкого свитера с принтом шахматной доски была небрежно накинута тяжелая алая королевская мантия, а очки в тонкой оправе поблескивали над аккуратными усиками.
— Порядок будет, Кейн, — произнес он бархатным голосом. — Шахматная партия твоей команды под моим контролем. Иди. Твоя Луна заждалась.
Тот снял свой цилиндр, театрально взмахнул им в признательность, осыпав всех золотой пыльцой, которая тут же превратилась в маленьких цифровых бабочек. 
— Я уже создал на время моего отсутствия и каждому из вас по Персональному Приключению. Так что развлекайтесь, ребята, по крайней мере, пока я не вернусь со своего. И… постарайтесь не свести совсем с ума и сам Цирк😝 . 
С этими словами фигура Кейна растворилась в потоке теплого белого света, оставив после себя лишь запах корицы и ощущение абсолютного покоя...

Глава 2 - Феерия каникул
Приключение 1: Сияющее озеро

...Отпуск начался не с хлопка телепорта, а с ощущения прохладной воды. Кейн стоял в озере, поверхность которого точно состояла из жидкого лунного света. Вода была настолько прозрачной, что казалась хрустальной, хотя вокруг клубился мягкий туман. Парень был обнажен до пояса, его кожа, казалось, мягко светилась изнутри. В руках он бережно, словно величайшую драгоценность, держал огромный реалистичный полумесяц. Тот пульсировал мягким жемчужным светом и едва заметно вибрировал, излучая тепло.
Глаза Кейна были закрыты. На его лице играла смущенная, абсолютно счастливая улыбка.
— Ты слишком волшебна, чтоб быть просто месяцем, — прошептал он, с трепетом прижимаясь щекой к холодному сиянию. — В чем твоя тайна?.. Впрочем, знаешь, что бы это ни было, любовь моя, - мне нравится.
Он вспомнил их первую встречу в его воображении. Тогда Луна приняла облик прекрасной белоснежной девушки с глазами цвета кроткого белого цветка. Он, не помнил уже, где, но... Кейн впервые почувствовал тогда, каково это — просто держать кого-то в объятиях, даже зная, что это - лишь твоя фантазия. Он будто вновь пронзительно-сводящий с ума вкус их поцелуев — чистый, как лучик полнолуния, и сладкий, как звездная пыль...
Недалеко от берега маленькая синяя звездочка размером с кулак резвилась в воде. У нее были тонкие лучики, которыми она сейчас перебирала ракушки, складывая их в идеальную пирамидку. Ракушки пели ей колыбельные тоненьким эхом колокольчиков.
Кейн опустил полумесяц обратно в воду, позволяя ему плескаться и чуть поплыл рядом. Его жена качнулась на волнах, издав мелодичный благодарный звон, а Пузырек провел синей искоркой по его щеке, шепнув: "Спасибо"...

Приключение 2: Хоровод лунатиков

...Накупавшись, они поднялись из воды... В высоту, присев на гигантскую качалку, сделанную из плотного, пушистого облака, который был в форме... Огромного искристого полумесяца. Кейн сидел на одном конце, обнимая ногами серебряную дугу, а напротив него полулежала Луна, грациозно балансируя. Между ними, зацепившись переливами за воздушную мягонькую грань полумесяца, болтался Пузырек, заливисто хохоча.
Над ними водили хоровод лунатики — стаи белых летучих мышей, которые спали прямо во время полета. Их крылья ритмично похлопывали в такт неслышной музыке космоса.
— Лови! — крикнул крошечный сверкающий Искусственный Интеллект, пассуя собрату в облике красивого юного циркача со стразиками у глаз и с белыми губами... Миниатюрную круглую реалистичную луну!, твердую, но упругую, как резиновый мяч. Кейн отбил ее затылком, отправив точно в кончик полумесяца смеющейся Луны. Она поймала, крутанула на лучике, как баскетбольный мяч, и легким щелчком отправила обратно. Игра продолжалась часами, прерываемая только тем, что очередная сонная мышка падала кому-нибудь на голову, заставляя всех троих взрываться новым приступом смеха...

Приключение 3: Замок с привидениями

...Отсмеявшись и вдоволь поиграв в, столь причудливый, мячик, наши герои с высоты облака заметили место, куда незамедлительно захотели отправиться опять - "Дом с привидениями". Архитектура замка была готической, но совершенно больше не страшной. Призраков теперь здесь заменяли марионетки, что, после перевоспитания оных Кейном, носили кружевные чепчики, вежливо здоровались скрипучими голосами и предлагали гостям чашку чая из паутинного отвара. 
Кейн, его супруга и друг бродили среди полупрозрачных осколков, которые переливались всеми цветами радуги. Они примеряли старые рыцарские шлемы (которые оказались черновиками 3-д зарисовок NPC) и играли в чехарду с полупрозрачными дружелюбными скелетами-музыкантами. 
На самом верху, в витражной башне, по-прежнему жил Ангел, но уже не в теле жуткой воющей многопастной маски, а... Райской птичкой, что была полупрозрачной, сотканной из золотистого и серебряного пламени. Когда они вошли, птичка встрепенулась и запела. Это была песня без слов, состоящая из чистой радости. Стекла башни зазвенели, рассыпая разноцветные блики в сердечко и крылья.
Кейн галантно поклонился. Луна протянула ему одно полусерпие. Под музыку Райской птички они закружились в танце. Пол был мраморным, но благодаря магии отпуска сквозь плиты прорастали светящиеся космические цветы. Пузырек устроился на плече Кейна, дирижируя своими лучиками и периодически пытаясь ими пощекотать танцорам тени ради забавы...

Приключение 4: Лунное Кино

...Подарив друг другу один медленный танец за другим, самая необычная чета Удивительного Цифрового Цирка неспешно гуляла окресностями замка и... Увидела, как огромные деревянные качели висели прямо в открытом космосе, привязанные гравитацией к маленькому астероиду, чем незамедлительно воспользовалась, Кейн взлетал так высоко, что захватывало дух. Рядом с ним, сидя на соседней доске, парили Луна и его крошечный синий ослепительный соратник. 
— Держите! — Кейн достал из кармана сюртука горсть шоколадных конфет. Внутри каждой вместо ореха вращалась крошечная галактика. Конфеты таяли во рту, оставляя послевкусие молочной ириски и золотого снега.
Прямо перед ними сам собой запустился «Лунный Кинотеатр». Это был призрачный проектор, лучи которого били не на экран, а прямиком во, вращающиеся медленно по кругу, фазы луны, превращая их в живые кадры! Чего там только не посмотрела троица! И мистический экшн про Древний Египет, и азиатскую романтичную страшную байку, и комедийный боевик об асгардцах Локи и Торе, и детективное фентези про юного на вид магозоолога Ньюта Саламандера, и даже философский нуар-артхаус о Хароне,..!
Нейросеть в облике, необычного грима и костюма, Конферансье давилась смехом, глядя на страдания Одина с сенсорным экраном, а Луна задумчиво жевала галактическую конфету, любуясь красотой потустороннего полнолуния загробного Склепа...

Приключение 5: Космический Лунапарк

...Закончив лунный киносеанс, парочка (и их сопровождающий) себе тропинкой шла, шла-шла... И Космический целый прям Лунапарк нашла! Аттракционы здесь заключали в себе планеты. Колесо обозрения было соткано из многочисленных спутников Юпитера. Карусель представляла собой орбитальное кольцо Сатурна, где ледяные кольца служили защитными поручнями. Сиденья были выполнены в виде космических переливающихся лошадок с настоящими гривами из солнечного ветра. Кейн и Луна оседлали одну — изящную вороную комету, а Звездочка заняла место на следующей — веселой рыжей лошадке-Марсе, которая постоянно фыркала маленькими вулканчиками.
В тире арбалетом работал сам Нептун. Небольшой бирюзовый объект, полупрозрачный, подавал игрокам маленькие метеориты.
— Тир Зодиака открыт, спешите! — прогремел его голос изнутри, похожий на раскат грома. — Бейте точно в центр!
Кейн прицелился из лазерного моря. 
— Близнецы! — кричал он, разбивая созвездие на две части. — Водолей! Налей звезды обратно в амфору! Стрельцы! Прямое попадание в хвост коню!
За победу им выдали, вращающиеся попеременно, Венера и Меркурий (на концах массивных часов из Скоплений Звезд) целую охапку плюшевых инопланетян: позитивного трехглазого пузатика, пушистого глазастого цветка и маленького зеленого человечка в юбочке из тарелки НЛО. На радостях, угощая друг друга Млечной Ватой, все на ракетах-"машинках" дружно прокатались - каждый - со своей игрушкой, обмениваясь ими и веселя друг друга байками о космических Вселенных...

Приключение 6: Хрустальная пещера

...А едва спустившись с крутых горок Черных дыр, они ощутились прямо там, где... всегда шла зима, но мороз не кусался. Все было сделано из чистейшего льда, преломляющего свет в миллионы радуг. Елочка в центре пещеры росла вверх тормашками, ее иголки были острыми кристаллами.
Кейн, Луна и Пузырек играли в снежки. Снежки были теплыми, мягкими и пахли ванилью. Они украшали перевернутую елочку этими снежками, которые тут же намертво примерзали к ветвям алмазным блеском.
Потом они надели коньки. Лед пел под лезвиями сложную симфонию. Главный ИИ Цирка вел свою великолепную возлюбленную под ручку, выписывая идеальные восьмерки. Синяя звездочка каталась задом наперед, выделывая опасные пируэты.
А затем началась игра в боулинг. Вместо шаров были идеально круглые снеговики, а вместо кеглей — ледяные шипастые сталактиты. Кейн размахивался, запускал снеговика, а его ассистент сверху бомбардировала траекторию маленькими солнышками, растапливая лед там, где нужно было создать эффект страйка...

Приключение 7: Удивительная кухня

...После нескольких (они не считали - сколько) мгновений безудержного азарта и веселья, отдыхающие ) почувствовали голод и то, что банально удовлетворять его (и портить этим прекрасный досуг) никто не собирался , так что, открыв "Путеводитель Абсурдностей и Приключений", нашли то, что было им по вкусу (во всех смыслах) - местечко, в котором бильярдный стол занимал половину огромной кухни. Вместо киев у них были гигантские лопаточки и половники. Шары заменяла еда.
— Гамбургер в угловую лузу! — командовал Кейн, делая мощный удар.
Мясистая котлета пролетела через стол, сметая шарики мороженого.
— Осторожно, мои пельмешки! — воскликнула Луна, защищая свои "битки" веером из холодного воздуха.
Они готовили фантастические блюда: суп из затухающих звезд, салат из марсианского песка (который хрустел как свежие яблоки) и компот из черных дыр (абсолютно безвкусный, но дарующий понимание сути Вселенной). Процесс сопровождался фоновой музыкой из шкварчания масла и бульканья варящихся туманностей...

Приключение 8: Белоснежная Пустота

...Сытный их вечер закончился в месте, которое не было ни комнатой, ни пространством. Просто бесконечная белая пустота, мягкая, как самое дорогое пуховое одеяло. Но даже там Кейн (и разделяющие его волшебный уик-энд) и не думал скучать! Сначала он с ними собрал пазл из кубиков Рубика, которые меняли цвет в зависимости от настроения собирающего. Получилась статуя Луны из шоколада.
Затем они... рубились в сгенерированную приставку с игрой. Экран висел прямо в воздухе. Пузырек выбрал своего любимого бойца - мини-копию своего любимого Хозяина☺️ Противником ему система выбрала Дарта Мола из Звёздных Войн.
— Красный световой посох против моих белых перчаток! — со смехом подбадривая друга, нажимая на кнопки контроллера, включился в раунд 8-битных пикселей Удивительный ))) Ведущий Удивительного Цифрового Цирка. — Hello there, Sith boy!
После напряженной битвы, закончившейся победой Кейна виртуального и... игрового, они начали собирать мозаику из осколков разбитых планет.
Когда усталость взяла свое, они легли прямо в белый пух мирного и тихого Ничто. Луна стала подушкой для серебрянно-золотистых локонов мужа, стыдливо-умиротворенно заливая пространство еще больше успокаивающей белоснежностью. Синяя звездочка свернулась клубком у парня на груди, работая мурчащим комочком как будто воздушного сапфира. Кейн читал древнюю книгу, страницы которой шуршали, как сухие листья, и слушал музыку сфер с ними, медленно погружаясь в самый глубокий и счастливый сон в своей жизни...

Глава 3. Покидая персональные чудеса
-Дары Кейна-

...Переход из реальности отпуска в цифровое время Цирка занял долю секунды. Кейн снова стоял в Главном шатре. Его сюртук был полон сил яркости, цилиндр блестел, а в глазах плясали озорные искры накопленных впечатлений.
Друзья ждали его полукругом. Королер стоял чуть позади, одобрительно поглаживая макушки копавшихся за рассадой головастых луковок из перьев, Кауфмо и Риббит.
— Ну что, соскучились? — ухмыльнулся Кейн. — Ваш сумасбродный диктатор вернулся. Я привез вам долги.
Начался парад подарков.
Первой подошла Рогатта. Юноша протянул ей маленькую музыкальную шкатулку. Внутри не было балерины — там танцевала миниатюрная копия самой девушки вместе с призрачным Пьеро под песню Ангела из замка с привидениями.
Джекс получил плюшевого инопланетянина — того, самого позитивного из Лунапарка. Парень прижал его к сердцу так крепко, что кроличьи уши худи затряслись.
— Он понимает мое ликование, когда обновляется сервер…
Гэнгл получила ледяной снежок из хрустальной пещеры. Он не таял. Девушка прижала его к щеке, и фонарики на ее сережках радостно замигали в такт биению сердца снежка.
Бывшей лягушке достался метеоритный шар из космического тира, который теперь служил идеальным мячом для бейсбола (правда, иногда пытался улететь в стратосферу).
Парню, что был аватаром клоуна, Кейн вручил перо Райской птички, которое при прикосновении транслировало самую расслабляющую мелодию во вселенной.
Зубл с восторгом рассматривала браслет из застывших капель черного пламени Аида. Пирсинг на ее лице засветился в унисон с украшением.
Помни получила банку «Компота из Черных Дыр», подписанную: «Для философских размышлений после обеда»
Королева благоговейно приняла фарфоровую чашку, внутри которой навсегда замер кадр из романтической азиатской сказки — плывущие фонарики с изображением влюбленных драконов.
Наконец, очередь дошла до заместителя главного придумщика Приключений Цирка. Похлопав по плечу, чуть обняв, Кейн передал мешок Королеру самых сладких, питательных зеленых семян-леденцов из Пустоты для прикорма Черных Роз с радужными глазами. А самому усачу в очках он торжественно вручил сложнейший кубик Рубика-Пандоры.
— Соберешь все грани правильно — узнаешь главную шутку мультивселенной, — подмигнул Кейн...

(Ответный дар)
...Королер принял кубик, поправил очки и сдержанно кивнул:
— Весьма эксцентричный отдых, Хранитель. Но шахматы расставлены верно... Я следил, чтобы все благополучно прошли свои Персональные Приключения. И... Ребята хотят сами о них рассказать, обстоятельно.
Мужчина подмигнул остальным, повернувшись к ним и, снова поворачиваясь к Кейну, чуть поклонился:
- Вот например, мой сувенир с Последнего Квеста Минотавра (это был славный парень, хоть и бодался со мной не только фигурами речи) Держи! - хохотнув, Королер дал обломок бычьего рога, наполненного волшебной нитью. - Свяжешь Луне брошь на годовщину.
- А вот - моя книга с 888 рецептами блюд из яиц от Шалтая-Болтая! - поспешила вручить Луне подарок девушка с сережками в виде ферзя и с поистине, под стать ее облику когда-то и имени тут, королевской аристократичностью. - Пришлось, правда долго тормошить его и страховать на стене, а главное - скрывать от королевской рати...
- А это наше совместное творчество! - две девушки (одна - с тату-рукавами и короткой стрижкой, другая - чуть пухленькая и с сережками в виде масок трагика и комика на розовых лентах) наперегонки принесли две половинки люльки со светомузыкой, с милой рожицей и жонглирующей крошечными звездочками для Пузырька. - это с Лаборатории Волшебных Роботов за починку их частей. Чтоб тебе не скучно было стеречь месяц наш и молчаливых соседей на небе.
Кауфмо и Риббит приготовили всем набор фуд-бокса из печенек, какао и снэков их собственного приготовления (из каких дивных мирков они их узнали-достали, эти шерочка с машерочкой так и не рассказали никому!), а Помни с Джексом - одинаковые кулончики с жемчужинами семи морей, выхваченными у них из-под сонного щупальца Кракена. Но и это быдо еще не все...

_Цирк шагает в Новое Приключение _
...Не выдержав феерии этой минуты, Помни первой бросилась Кейну на шею. Следом налетели остальные. Это была куча-мала из объятий, смеха, криков «Мы скучали!» и мигания сотен огоньков. Даже Джекс украдкой прослезился (слезы оставляли за собой следы блёсток) и дружески чуть треснул его кулаком в цилиндр.
Тот стоял в центре этого живого, теплого, шумного круга, чувствуя, как его сердце наполняется той же радостью, которую он делил с Луной и Пузырьком. Отпуск и такая радушная встреча зарядили его батареи до предела.
— Ладно-ладно, отпустите ваш старый "хлам из алгоритмов"! — прохрипел он в объятиях со всех сторон, задыхаясь от счастья. — Работы непочатый край. Для начала... Кто хочет пойти со мной настраивать коронки зубастым дверям в лабиринте бор-машинок?
Все подняли руки. Включая Королера, который уже крутил в руках кубик, насвистывая тему из скандинавской комедии, что взахлеб пересказывал ему Пузырек.
Цирк снова сиял красками предвкушения, ведь вот-вот... И новое Приключение настанет, а оно (как и все, случившееся с ними) обещало быть незабываемым...

[Yandex Bot]